Книга Гром победы, раздавайся!, страница 116 – Андрей Булычев

Султан сильно гневался на свои войска за все предшествующие капитуляции и особым фирманом повелел в случае падения Измаила казнить из его гарнизона каждого, где бы он ни был найден.

* * *

Небо с восточной стороны посветлело, сырые предрассветные сумерки окутывали окрестности перед крепостью. Где-то за крепостной стеной призывали правоверных на утреннюю молитву муэдзины. Их протяжные крики разносились далеко по предместьям.

— Ну, все, Велько, маненько уже осталось, слышишь, как в городе голосят? – толкнул локтем напарника Лаптев. – Сейчас османы намаз сотворят, а там и шевеление на валах и на стенах начнется.

— Первые выстрелы лучше на рассвете делать, – глубокомысленно проговорил Вучевич. – Не ночь ведь уже, так что огненной вспышки из ствола не очень-то и видно будет. Да и не день еще, когда пороховое облако легко разглядеть. Так что тянуть со стрельбой мы не будем, гляди теперь в оба, Ваня, еще немного – и уже скоро верх вала станет виден.

— Эх, яма у нас тесноватая, говорил же я тебе, что ее еще нужно было маненько расширить, а ты – хватит, Ваня, хватит нам, – ворчал егерь, поправляя вверху растянутую на кольях сеть.

— Тихо, а ну, глянь-ка правее, шагов на пятьдесят вбок! Видишь чего? – дернул за рукав Лаптева унтер.

Тот замер, пристально всматриваясь в открывающийся в предрассветных сумерках вал.

— Ух ты, вижу! – воскликнул стрелок, как видно, разглядев то, про что ему только что говорили. – Пушка тут новая появилась, Велько, а рядом с ней еще вон одна, а ведь до этого утра их здесь не было. Это что же, османы за ночь их сюда затащили и поставили к старым? Выходит, они эту сторону серьезно усиливают, так, что ли, Велько, получается?

— Получается, что так, – проговорил Вучевич, доставая из внутреннего кармана своей егерской куртки дощечку с наклеенным на нее небольшим листом бумаги. – Ага, вот тут, значится, мы сидим, а вот тут на валу новые орудия встали, – сопя от усердия, бормотал он, тщательно вырисовывая новую позицию вражеской артиллерии. – Во-от, Ваня, видишь, уже не зря мы здесь с тобой ночь просидели, четырех турок «того» и даже разведку только что провели. Еще бы парочку хлопнуть напоследок – и можно смело к командиру на доклад.

На валах пошло шевеление, и возле ближнего к егерям орудия, очищая от порохового нагара жерло, засуетились трое топчу.

— Этих бьем? – спросил напарника Лаптев, пристраивая поудобнее ствол штуцера.

— Давай их! – кивнул Велько. – Пока совсем не рассвело. На счет три, чтобы в одно время вместе ударили.

Раз, два, три! Оба нарезных ствола слитно грохнули, и в двух сотнях шагов, чуть правее стрелковой позиции егерей одновременно свалились на землю два тела. Третий топчу отбросил в сторону банник и стремглав нырнул за корзины с землей.

— Вот и еще двоих положили, – бормотал Лаптев, перезаряжая штуцер. – Ох и тесно же здесь, вообще ведь не пошевелиться, а еще и шомполом работать!

На валах в это время слышались тревожные крики, мелькали фигуры и головы турок. Хлопнул один, второй ружейный выстрел, затем еще грохнуло штук пять, и в конце уже басовито рявкнула пушка.

— Наугад пуляют, – усмехнулся Велько, вставляя шомпол в гнездо. – Не заметили они, откуда по ним били, а то бы сюда прилетело. Я же тебе говорил, что на самом рассвете лучше всего стрелять. Вот и бери себе на заметку.