Книга Гром победы, раздавайся!, страница 114 – Андрей Булычев

— Сюда, ваше высокоблагородие, вот тут спрыгивайте, здесь немного посуше, – подхватил поводья командирского коня Дроздов Савелий. – Вот тут оно все рядом, мы ничего до вас здесь покамест не трогали.

Алексей выскочил из седла и быстро пошел к тому месту, где толпились егеря.

— Господи, звери-то какие, – шептал молодой разведчик, взирая на деревья.

— Гляди, гляди, Данилка, вот с кем, паря, мы воюем, – прорычал Огнен. – Ты еще такого не видал раньше, а я у себя в Сербии на это уже насмотрелся!

Егеря расступились перед полковником, и он прошел к обочине. В большую общую кучу была свалена пара десятков обезглавленных, с отрубленными конечностями тел. На больших деревьях, прибитых к их нижним ветвям, висело три жутких трупа с содранной от горла и до паха кожей. Под этими деревьями лежали еще два тела.

— Словно бы спит он, вашвысокоблагородие, – шептал сидящий на коленях перед Карпычем Лужин. – Только вот белый весь, а так словно бы живой.

Алексей на ватных ногах опустился рядом с Цыганом и стянул с головы каску. Вслед за командиром сняли их и все стоящие вокруг егеря.

— Дядька, дядька, не уберег я тебя, – тихо проговорил Лешка. – Ведь в самое спокойное место поставил. И вот же как случилось! Ну почему?! Ну как же это так?!.. Прости, Иван Карпович, прости меня, мой друг. Не уберег я тебя!

Пристально вглядываясь в лицо лежащего, он погладил его по груди. Пальцы натолкнулись на какой-то матерчатый сверток. Егоров развернул его, и на вышедшем из-за туч солнце блеснули четыре медали на муаровых шелковых лентах. Три «андреевские» – голубые и одна «георгиевская» – черно-желтая, а рядом с ними золотой сержантский галун.

— Смотри-ка, не забрали ведь награды, ироды! – воскликнул Данила. – Чего это они так? И рука дядькина, деревянная рядом с ним сбоку лежит. Да и он, также как и лекарь Устинов, совсем даже не рубленный и вовсе не резанный. С остальными-то вона чего содеяли!

— Это же беслы, у них свое понимание войны, – пожав плечами, ответил тихо прапорщик Травкин. – Я и сам их не пойму, злобные и безжалостные они злодеи, вон ведь как ребяток на дереве истязали, раненых лютой смерти предали, руки-ноги им рубя, а Карпычу и Устинову аккуратно шейную вену вскрыли. Не мучились, не страдали они перед смертью, словно бы и правда, как сейчас Федя сказал, уснули. Видать, беслы эти Карпыча сильно зауважали, наверное, поняли, что он бывалый воин. Ничего, окромя оружия, с него не взяли, только лишь один хвост с каски спороли. А вот с Венедиктом тогда что? – задал он негромко себе вопрос и сам же на него тут же ответил: – Может, потому что лекарь и не военный человек. Да и без оружия ведь совсем. Вот, видать, с того-то и умертвили его так вот, без мук. Хотя все одно они изверги, остальных-то вон как всех рубили, а уж эти страдальцы на дереве, чего они перетерпели при пытке, и словами даже не описать!

Обведя взглядом стоящих вокруг егерей, Алексей остановил его на Осокине.

— Поручик, сколько их было? След есть?

— Так точно, господин полковник! – ответил тот. – По нему уже идет рота. Заметали его, конечно, но разве же моих теперь что-нибудь остановит?! Не более полутора сотен беслы здесь у дороги было. При заводных конях они все.

— Ясно, похоже на рейдовый отряд, – проговорил глухо Егоров. – Слабое место у нас волки искали, разнюхивали, а тут обоз небольшой идет при малой охране, да еще и в глухом месте. Тимофей, на подходе две наши роты и Бугские казаки, забирай их всех и достань мне этих гадов! Загони, затрави их и постарайся хотя бы одного живым взять!