Книга Война на Дунае, страница 70 – Андрей Булычев

Идущий во главе колонны Егоров был мрачен. Здесь под этим крестом осталась с близкими ему людьми ещё одна частичка его души. Курт, Огнен и ещё четыре десятка его егерей.

— Головные уборы снять! – рявкнул он, оглядываясь на колонну. – Равнение направо!

Дорога до Исакчи заняла весь световой день. Ещё задолго до подхода к крепости был виден густой столб дыма. В накатывающих сумерках мерцал край небосвода, и слышались глухие взрывы.

— Чего это?! – волновались егеря. – До сих пор, что ли, с крепостью наши бодаются? Да нет, ружейной трескотни вроде не слышно.

— Не болтайте вы, коли не знаете, дурни, – одёрнул своих сержант Милушкин. – Ещё часа три назад посланный старшим Милорадовичем на нас его дозор вышел. Два дня как уже эту крепость наш десант взял. Главные силы его потом к Мачину пошли, а вот оставшиеся всё тут жгут и рушат, чтобы, значит, туркам ничего не осталось. Мы-то скоро опять к себе на тот берег уйдём, турка вернётся, а тут одно пепелище.

— А-а, ну тогда понятно, – кивали головами егеря. – Тогда ясно, с чего это зарево там мерцает. Да и взрывы, видать, неспроста тоже гремят – небось, форты и бастионы пионерные роты рушат.

— Секунд-майор Огарков, – представился Алексею командовавший у Исакчи офицер. – Приказом генерал-майора Голицына велено захваченное нами имущество вывезти на тот берег, а всё остальное прямо тут уничтожить. Со мной здесь четыре роты Углицкого мушкетёрского полка и ещё одна пионерская. Ну и ваших егерей, господин полковник, тоже один плутонг при мне остался. Он тут дозорную службу вокруг нас несёт и вашего подхода дожидается.

— Да мне уже доложился оставленный с ним подпоручик, – кивнул Егоров. – Есть приказ для меня и моих людей от генерала?

— Их превосходительство распорядился, чтобы вы дождались, когда мы тут у крепости закончим, а потом уже нам всем вместе надлежит следовать к основным силам, – ответил Огарков. – Да вы не волнуйтесь, господин полковник, нам тут недолго осталось. До утра уж точно должны управиться, сейчас вот крепость разваливаем. Начатое строительство переправы и склады мы уже запалили, а как только суда на османской пристани трофейными пушками догрузятся, так и её тоже подожжём. Ничего не велено здесь противнику оставлять.

— Ясно, майор, – кивнул Егоров. – Тимофей Захарович, – обратился он к стоящему рядом офицеру. – Выставь ночные караулы и секреты из своих. Пару дозоров снаряди пробежаться по окрестностям. Стрелковым ротам – готовиться к погрузке раненых на суда и к ночёвке. У нас больше четырёх десятков раненых, господин майор, – пояснил он Огаркову. – Сумеем ведь их разместить на палубах?

— Пять грузовых шхун сейчас под погрузкой стоят, – прикинул тот. – Одну забирайте себе, господин полковник. Всё остальное, что думали к себе переправить, уж как-нибудь растолкаем по другим. Ну а что не уместится, то в воду. Чего уж тут поделать, люди, конечно, важнее. Суслов, Данила! – подозвал он своего офицера. – Скажешь на пристани, чтобы одну шхуну егерям отдали. Да, моё это распоряжение, мой приказ! Ступай! Гляжу, жаркое у вас дело было? – кивнул он на подъезжающие подводы с ранеными.

— Жаркое, – вздохнул Алексей, – очень.

— Вашвысокоблагородие, Ляксей Петрович, – напомнил о себе стоящий за спиной Мазурин. – Позвольте вас осмотреть, ну ведь скоро неделя уже будет, как мы эту корсету не поправляли. Меня на берегу здесь оставили, а сами с егерями ушли. Ну, ведь приказ у меня. Ну, Ляксей Петрович.