Книга Война на Дунае, страница 68 – Андрей Булычев

Бам! Бам! – ударило несколько выстрелов с противоположного берега, и конь потащил за собой зацепившийся в стременах труп.

Прочь скакало теперь только лишь трое.

— Хоть ещё одного волка сбить! – прорычал Афанасьев, выбегая по склону на берег. – За Курта, за Саввушку, за ребят!

Заполошно дыша, он, наконец, протолкнул пулю в ствол штуцера и вскинул его к плечу, выбирая цель.

— Кого же, кого?!

Две сотни шагов до цели. Две с половиной. С каждой секундой всадники уходили всё дальше. Наконец, мушка легла уверенно в прорезь целика. Василий вобрал воздух в грудь, замер и потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, приклад ударил в плечо, а один из коней впереди рухнул на землю.

— Мазила! – проворчал подпрапорщик. – Во всадника ведь бил!

Южаков с Горшковым припустились вперёд. Афанасьев по привычке перезарядился и, не выдержав, тоже засеменил следом.

Егоров бежал по усыпанному трупами коней и лошадей полю к реке. Вместе с ним спешили и все те, кто прибыл сюда из захваченного штурмом села.

— Курт там, вашвысокоблагородие, – проговорил стряхивающий кровь с просечённой щеки Смаков. – Совсем плохой был наш Оттович. Две пули в груди.

— Курт! Курт! – Алексей, не замечая доходившую ему до пояса холодную воду, преодолел реку и пробежал вверх по береговому склону.

— Всё уже, вашвысокоблагородие, отходит господин подпоручик, – тихо проговорил сидящий возле тела Лошкарёв. – Когда его выносили наверх, шептал он что-то. Только вот не разобрали мы чего, во всей этой горячке.

— Курт, Курт, братишка! – шептал Алексей, расстёгивая грязный окровавленный доломан друга. – Ты не умирай, брат, только не умирай! Сейчас, сейчас, ещё немного, перебинтую, кровь остановится и всё хорошо будет.

Веки лежащего вздрогнули, и глаза приоткрылись.

— Льёша, Льёша, – прошептал он еле слышно. – Всё, Льёша, всё, не успеть. Я уходить. Прости…

— Нет, нет, держись, брат, не оставляй меня, не оставляй нас! – прокричал в отчаянье Алексей. – У тебя ещё столько всего впереди, Курт! У тебя сын Егорка. Тебе нельзя уходить, Курт!

— Егорка, сын, – повторил тот, мягко улыбнувшись. – Обещай, что ты будешь жить, Льёша, и рассказать ему всё. Обещай…

— Курт! Нет! Нет! – Алексей взял холодеющие руки друга в свои, пытаясь их согреть.

— Всё, вашвысокоблагородие, всё, – прошептал Лошкарёв. – Ушёл он уже, простите, – и стянул со своей головы каску.

Отчаянье охватило Алексея. Как же так?! Такое просто не должно было случиться! Хотелось упасть на землю и взвыть.

— Вашвысокоблагородие, господин полковник, он до последнего с беслы дрался, а потом, когда его на берег выносили, про вас и про сына шептал, – проговорил сидящий рядом егерь. – И ещё, что отомстил он беслы. А вот теперь перед уходом про обещание вас просил.

— Я обещаю, Курт, я обещаю тебе, брат, – прошептал Алексей, закрывая лежащему глаза. – Твой сын – это мой сын, я обещаю, я не умру, Курт, и я воспитаю его хорошим человеком, достойным своего отца.

— Вашвысокоблагородие, господин полковник, прощения просим, там это, там наши чего-то в поле кричат, – тронул Егорова за локоть егерь. – Вона поймали они, что ли, кого-то? Похоже, это того, у которого Василий Иванович лошадь сбил.

Алексей порывисто вскочил на ноги.

— Ранен? – кивнул он на окровавленную ногу егеря.