Книга Избранница Белого Волка, страница 22 – Инна Дворцова

В глазах уже темнеет, но я успеваю заметить недоверчивый взгляд Рагнара, будто ему только сейчас в голову пришло, что я по сравнению с их женщинами очень хрупкая. Прислушавшись к своим воинам, жених ослабляет хватку, и я оседаю на землю. Рагнар в ужасе смотрит на свои руки, а меня подхватывает на руки Ингвар, бережно прижимая к груди.

— Ты вообще нормальный? Я думал, ты сейчас зверя выпустишь! — зло шепчет Ингвар. Только толку шептать, у оборотней чуткий слух, за пятьдесят шагов слышат, как падает ветка в лесу! — Ты чуть невесты не лишился из-за своей глупой подозрительности. Остановись, Рагнар! Ты сходишь с ума, с этой женитьбой.

Пришедший в себя Рагнар замечает, что его невесту держит на руках другой, и поспешно забирает меня у брата.

— Прости меня, малышка Велена. Прародитель — свидетель, я надеялся, что ты будешь умирать в моих объятьях, но совсем по другому поводу, — шутит он. Фраза разлетается по лагерю, вызывая понимающий смех оборотней. А я радуюсь, что напряжение спадает.

Воины выдыхают, натягивают на себя спешно штаны и разбредаются по лагерю. Повара возвращаются к приготовлению вечерней трапезы. Даже каша в котле булькает веселее.

Рагнар на руках несёт меня к костру, где, истекая жиром, жарится кабан. Сев поближе к огню, он устраивает меня рядом с собой так близко, что подол моего платья укрывает его колени. Оборотень кладёт мне руку на плечо и притягивает к себе ещё ближе, будто чувствуя моё волнение и оберегая меня. Я собственно и не возражаю: надёжнее места, чем рядом с Рагнаром, я не знаю. А все эти брутальные, и местами до сих пор полуголые, мужики только усиливают тревогу. Поэтому я вжимаюсь в бок жениха, его тепло меня немного успокаивает. Рагнар смотрит на меня с улыбкой, а на сидящих невдалеке воинов коршуном. Слышу добродушные смешки, дескать, гляньте — какая из вожака вышла курица-наседка, нежелающая отпускать своего цыплёнка из-под крыла.

Повар приносит нам тяжёлые чеканные блюда с мясом. На них выгравирован герб рода Белых Волков: волк, стоящий на задних лапах и держащий в замахе меч, по краю блюда змеится надпись, которую я не разбираю.

— Рагнар, что здесь написано? — любопытничаю я.

— Похвальная любознательность, — слышу я за спиной тот же твёрдый голос, который призывал Рагнара остановиться и дать мне возможность дышать. Не успеваю я повернуться, как рядом уже сидит беловолосый мужчина средних лет.

У них, что здесь все белобрысые? Ах, ну да! Белые Волки же, у них цветовая гамма — все оттенки белого.

— Любопытство — хорошее качество для девушки, — тянет он, и я выжидательно смотрю на него: интересно, что дальше скажет, чувствуется какое-то «но», и оборотень меня не разочаровывает, — но не для женщин.

Я просто спросила, что написано на тарелке, но, кажется, получила лекцию о том, какой должна быть женщина, и где её место.

— Гравировка на блюде — наш девиз: «Честь превыше всего», — приходит мне на помощь Рагнар и представляет своего соплеменника. — Познакомься, Велена, это мой дядя Вегейр.

Я киваю, поклониться старшему мне не позволяет рука Рагнара, по-хозяйски лежащая на моих плечах. Вегейр пристально смотрит на меня тёмно-серыми, почти чёрными зрачками. На мгновение мне даже кажется, что зрачок сужается почти до вертикального. Несмотря на обжигающую близость Рагнара, холодок пробегает от затылка по спине и прячется в пятках. Дым от костра попадает в глаза, и я моргаю, чтобы прогнать выступившую слезу. Поднимая глаза снова на Вегейра, облегчённо выдыхаю. Фух, показалось! Обычные у него глаза! Но выглядело жутко.