Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 71 – Елена Львова

Я не успеваю понять, что происходит.

Одна секунда, и он стоит надо мной, темный силуэт под мигающей лампой, и в его глазах что-то неуловимо меняется. А в следующую секунду его пальцы сжимают мое запястье.

Твердо так, что я чувствую каждый палец, каждую шероховатость кожи. И обжигающее тепло, несоразмерное холоду этого помещения.

Я не отстраняюсь. Эта мысль даже не приходит, только пульс предательски начинает биться где-то в висках, в кончиках пальцев, которые он сжимает.

Марк подтягивает меня ближе. Я чувствую его теплое, сбившееся дыхание на своем лице. Он смотрит на меня сверху вниз. Я вижу каждую его ресницу, каждую тень под глазами. Его зрачки расширены так, что почти не видно радужки.

Я понимаю, что он собирается сделать. И это понимание бьет под дых сильнее, чем если бы он уже меня поцеловал. Потому что внутри разливается что-то горячее, запретное, то, чему я приказала не быть.

Его губы почти касаются моих. Я чувствую тепло его дыхания. Сердце колотится так, что, кажется, он тоже это слышит.

Я не закрываю глаза.

И в этот момент, когда между нами нет ничего, кроме миллиметра и этого бешеного пульса…

— Наталья Петровна?!

Голос Игоря бьет по дверям с той стороны, гулкий, встревоженный. Кто-то дергает ручку.

Мы отскакиваем друг от друга. Резко. Почти испуганно. Как подростки, застигнутые врасплох.

Я прижимаю руку к груди — туда, где сердце пытается вырваться наружу. Воздух в помещении меняется. Он становится разреженным, чужим, не нашим. В нем больше нет той плотности, которая была секунду назад.

Дверь распахивается с лязгом.

На пороге запыхавшийся Игорь с фонарем, шапка набекрень. За ним маячит Кузьмич, пожилой мужик, который давно на пенсии, но целыми днями крутится на базе «кому помочь».

— Наталья Петровна, все нормально? — выдыхает Игорь, обводя фонарем помещение. — Андрюха сказал, что генератор барахлит, мы с Кузьмичом пришли посмотреть.

Я смотрю на Марка.

Он уже другой. Спина прямая, плечи расправлены, лицо спокойное, почти отстраненное. Тот самый человек, который чинил генератор. Механик… Айтишник… Кто угодно, только не тот, кто секунду назад держал меня за запястье и смотрел так, будто я единственное, что существует в этом мире.

— Все в порядке, — говорю я, и голос звучит ровно. Чуть хрипловато, но это можно списать на холод. — Марк уже все сделал.

Игорь переводит взгляд на Марка.

— Муфта разболталась, — говорит Марк спокойно, кивая на генератор. — Подтянул, теперь работает чисто.

— Ну, москвич дает, — хмыкает Игорь, но в его голосе уже не насмешка, а уважение. — А мы уж думали, до ночи здесь провозимся.

Перевожу взгляд на Марка. Он не смотрит на меня. Вообще. Как будто меня здесь нет. Как будто ничего не было.

А у меня внутри все перевернуто. Сердце все еще не пришло в норму. Запястье горит там, где только что были его пальцы. Я все еще чувствую его дыхание на своих губах.

Но виду я не подам. Никогда.

— А почему сразу двоих отправили в Якутск? — спрашиваю я, поворачиваясь к Игорю. Голос уже жестче.

Он вздыхает, переминается с ноги на ногу.

— Так Петрович слег с ангиной, а эти двое на один день отпросились. Нужно было запчасти забрать, пока магазин работает. Никто не думал, что так получится

— Это халатность, называется. А генератор кто должен был проверять перед сменой?