Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 109 – Елена Львова

Я целую ее. Она смеется мне в губы, и этот смех — самый счастливый звук, который я слышал в жизни.

Потом мы лежим рядом, смотрим в потолок, и я держу ее за руку.

— Роман с Милой ждут нас сегодня на ужин, — говорю.

Она поворачивает голову, улыбается.

— Милая девочка. И как она на него смотрит... Ему повезло.

— Еще бы, — усмехаюсь я. — Он сам с нее пылинки сдувает. Растаял наш Якут.

Она смеется, прижимается ближе.

Дальше день летит как один миг.

Потом мы решаем, планируем. Когда вылетать, как собирать вещи, что делать с работой, с документами, со всем тем, что нажито за эти годы. Переезд на другой конец страны — это не просто чемоданы в багажник. Это сотни вопросов, десятки решений, но каждый ответ приближает нас к чему-то новому, и от этого становится только легче.

— Страшно? — спрашиваю я, глядя на нее.

Она молчит секунду, потом улыбается.

— Страшно, — говорит честно. — Но решение принято.

Я беру ее за руку. Она сжимает мои пальцы.

* * *

Вечером мы едем к Роману.

Ваня на заднем сиденье вертится, смотрит в окно, задает тысячу вопросов. Когда мы заезжаем во двор, он первым замечает Байкала.

— Байкал! — кричит он, и я даже не успеваю до конца остановиться, как он уже вылетает из машины.

Пес несется навстречу, они сталкиваются в сугробе, и я слышу этот чистый, заливистый смех, который, наверное, разносится по всему поселку.

Роман выходит на крыльцо, улыбается. Рядом Мила. Она как будто повзрослела за эти недели, стала спокойнее, увереннее. В ней все та же простота и теплота, но взгляд на Романа с такой нежностью, будто он центр ее вселенной.

Мы обнимаемся все друг с другом. Крепко, по-настоящему. В этих объятиях и радость встречи, и прощание, которое уже близко, и то, что мы все нашли свое.

Заходим в дом. Стол накрыт, как на праздник — скатерть, свечи, тарелки с красивой каймой. Я смотрю на это и чувствую, как внутри разливается тепло. Не от водки, которая уже ждет в морозилке, а от того, что вот так — по-человечески, по-домашнему — нас ждали.

— Ты постарался, — говорю Роману.

— Это все она, — кивает он на Милу. — Учится готовить, и у нас каждый день новое блюдо. Вчера была уха. Сегодня, кажется, мясо по-французски.

Мила улыбается, смотрит на Наталью.

— Не судите строго, я только учусь.

Мы садимся за стол. Ваня уже возится с Байкалом на полу, я слышу, как он что-то нашептывает псу в ухо, и пес, кажется, понимает.

Роман разливает водку, и я говорю:

— Мы решили. Переезжаем.

Он кивает, как будто ждал этих слов.

— Я был уверен, что так и будет.

— Переживаешь? — спрашиваю.

— Конечно, — он ставит рюмку. — Теряю лучшего ветеринара.

— Ты не теряешь, — отвечает Наталья. — Я просто переезжаю. Звони — я всегда к твоим услугам. И в Москву приедете — будете желанными гостями.

— Слышишь? — Роман поворачивается к Миле. — Она будет работать на нас.

— Она будет работать на кого захочет, — поправляю я, и все смеются.

Потом мы сидим долго. Говорим о Москве, о доме, о планах. Мила рассказывает, как они с Романом делали коту укол, и как кот потом на них обижался, и мы смеемся так, что у Натальи выступают слезы. Роман смотрит на Милу с такой нежностью, что я понимаю: он нашел свое. Так же, как я нашел свое.

Ваня почти засыпает на полу, обняв Байкала. Пес лежит рядом, положив голову ему на колени, и тихо посапывает.