Книга Развод в 44. Вот и сказке конец..., страница 20 – Ольга Тимофеева

— А вы не помните?

— Нет.

— В обморок упали в машине. Помните это?

— Нет.

— А зовут вас как, помните? А то у вас с собой документов не было, телефон разряжен.

Ноунейм?

Дурацкая мысль, но… хочется перезагрузки. От всего , от всех.

— Я не помню ничего. Как зовут тоже.

— Ну, приплыли… Ладно, будем разбираться.

Разбирайтесь.

Искать меня все равно никто не будет. Как и дергать, с разводами, деньгами, документами.

Я просто хочу разобраться во всем.

Когда все женщины в палате просыпаются, то начинают расспрашивать меня. Кто? Откуда?

А я только плечами пожимаю.

Не помню ничего.

Завтрак. Процедуры какие-то. Обследование.

С одной стороны так хорошо, что никому ничего от меня не надо. И я как будто пропала для всех. Исчезла их головная боль.

Но от мыслей-то не убежать. Они как черви точат меня изнутри.

… Ты скучная…. с тобой даже поговорить не о чем.

— Вот козлина! - на всю палату взрывается женщина в возрасте и садится на кровать. - Нет, вы представляете? Пока я тут в больнице лежу, соседка написала, что от него утром какая-то девка вышла!

Спрыгивает буквально с кровати и начинает собираться.

— Лен, ты куда? - одергивает ее другая.

— Домой! Я ему покажу! Кобелина!

Как бы ее ни останавливали, но она все равно сбегает.

У всех все одно и тоже.

— Кошмар какой, - причитает темненькая.

— Да что кошмар, - отвечает рыжая, чья койка возле окна, - чем раньше узнала, тем лучше. Мой, например, тоже бегал налево. Еще и обвинил, что это я виновата, видите ли. У них же главное виновного найти.

— А у меня муж постоянно по командировкам, - вздыхает кудряшка, что спит рядом со мной, - я постоянно на нервах. Изменяет - не изменяет? Вроде нет. А вдруг да? Чуть до невроза себя не довела. А потом пошла на танцы. Как занятие появилось, так меньше мыслей стало в голове.

Каждая по-своему выбалтывает накопленное. Кажется, им легче от того, что можно поговорить начистоту, без знакомых, без семейных скандалов. Со стороны, может, выглядит как разговор во дворе, но между строк проступает боль.

Я ведь сама себе изменила еще тогда, когда позволяла мужу решать, как мне жить, что делать. Работать - не работать. Доверилась ему, но не подумала, что когда-то это все может закончиться. И с чем я останусь?

Задергал меня в разные стороны: «не ходи на работу, лучше дома сиди», «я зарабатываю - я и прав». Не муж изменил мне первым - я предала сама себя, согласившись на все эти правила без боя.

— Я теперь одна и поняла, что женщине до брака надо одной пожить. Вот пожить и понять, как ты хочешь, как тебе нравится. А потом уже мужика заводить. И чтобы он подстраивался под твою жизнь, а не ты ломала себя и вписывалась в его. Стираешь свое и его заодно, готовишь себе и на него заодно приготовишь. Баловать можно, да, но редко, чтобы ценил.

Я поджимаю губы, кусаю внутреннюю сторону щеки: внутри ком.

Я так боялась потерять его и тот комфорт рядом с ним, что потеряла себя. А теперь выходит, нет меня настоящей.

И Руслан жил с муляжом жены или, точнее, с тем, кого когда-то любил.

Измену уже не отменить. И не забыть ничего.

Но себя еще вернуть можно.

Жалко только времени, что было утрачено впустую.

На его жизнь, но не на мою.