Книга После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа, страница 44 – Ольга Тимофеева, Яна Мосар

— Нормы Госта у тебя в голове, — пытаюсь увернуться.

У меня парень есть, напоминаю сама себе. А это бывший мужчина. Бывший в прошлом.

Наклоняется ко мне ниже.

— Жаль, что у тебя есть муж…

От Давида пахнет ночным воздухом, свежесваренным кофе и тем самым игристым — не перегар, а еле уловимые "пузырьки" в голосе.

Расстояние одного неправильного решения томно сокращается.

— Я скучал по тебе, Тая, — шепчет мне в шею, щетиной царапает мою щеку.

Упираюсь кончиками пальцев в его грудь. Где-то там пульсирует сердце.

Дыхание перехватывает. Нервно облизываю губы.

Невольно провожу ноготками по жесткой ткани рубашки. Божечки-кошечки…. остановить это надо.

Отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в стойку.

Давид наоборот делает полшага ко мне, ладонью опирается на столешницу рядом.

— Зря тогда не забрал тебя.

— Давид, прекрати. Мне домой надо, там Лена с девчонками сидит.

— А муж?

— Давид, у нас остался день до открытия, — выдавливаю сбито, — у тебя слишком несерьезный настрой.

— С тобой рядом вообще сложно держать настрой серьезным, — пальцами едва-едва задевает мое запястье, соскальзывает туда, где бьется пульс.

Кожа сбрасывает искры мурашек к локтю, будто в кафе потянуло сквозняком. Не тянуло.

— Ты пьян, завтра стыдно будет за то, что делаешь.

— Мне? Стыдно? Скажи, что нет никакого мужа.

Шершавое тепло от его дыхания пробегает по ключице к плечу. Сердце спотыкается. Раз. Два… Пять.

— Есть. Давид, если ты не прекратишь, то я завтра уволюсь и сам открывай тут все.

— Пусть тоже приходит на открытие.

— Он занят.

— Или его нет?

— Давид…

— Я тебя знаю, Тая, — облизывает губы и берет пальцами кончики моих волос, перебирает их. — Если бы у тебя был муж или мужчина, которого ты любишь, то ты бы вот так с посторонним не стояла в полуобнимку в кафе.

Резко наклоняется. Касается влажно моих губ.

Пальчики сначала подгибаются, а потом выпрямляются. И вжух — я влепляю ему пощечину.

— Ауу.

Отталкиваю его.

— Я увольняюсь, — выскальзываю из его рук.

— Тая, ну извини, — наперерез мне. — Больше такого не повторится.

— Конечно, не повторится, потому что я тут больше не появлюсь. Приставания пьяного начальника я терпеть не буду!

— Я понял! — поднимает руки ладонями ко мне. — Больше не буду.

Хоть и полумрак, но глаза его вижу.

— Обещаю, больше не буду. Ну, подожди, — отходит от меня, где-то роется, бренчит связкой ключей. — Держи. Сделал тебе дубликат.

— Это чтобы я приходила в пять утра, а потом в двенадцать его закрывала?

— Это чтобы ты могла в любое время прийти и уйти, — вкладывает в руку, — даже если меня тут нет. Идем домой, я провожу.

— С тобой идти опасней, чем встретить тут кого-то.

— Ну сказал же, не буду больше. Повело… — ухмыляется.

Закрываем кафе. Идем в сторону дома.

— Знаешь, много думал тогда, как правильно было поступить.

— Все равно кто-то бы проиграл, поэтому “правильно” нет. Каждый сделал так, как ему удобно и выгодно.

— Делал, да, но что в итоге потерял…

Если смотреть так, то да. Он потерял меня и детей. Я только его. Три против одного. Так-то да, он больше в проигрыше.

Дома Лена уже уложила всех детей спать, сама лежит и залипает в телефоне.

— Ну, как там? — шепчет в коридоре, чтобы никого не разбудить.

— Все супер, Ленусь, спасибо, — стягиваю кроссовки, — вывеска это что-то. Теперь точно можно открываться.