Книга Измена. Просто так не сдамся, страница 44 – Мара Евгеника

Мария моя, пока я ей под запись давала распоряжения, смотрела на меня, как на сумасшедшую. Но…

Хорошо хоть Мария вопросов задавать не стала, потому как они могли стать спусковым крючком для моего срыва.

А заливаться слезами перед кем бы то ни было я не могу себе позволить. Потому как моё это только моё!

С Юрой мы встречаемся спокойно. Без тех эмоций, которые были раньше в наших отношениях.

Я прямо физически чувствую стеклянный барьер, что стоит между нами. И ощущаю, напряжение, которое мы пытаемся не замечать. Но…

Все это есть. Словно нам неловко друг перед другом.

И ведь на самом деле, понимаю, что я виновата перед мужем.

Виновата в том, что простив его, все время думаю об этом прощении.

И так держу нас обоих на пуповине обиды, впрыскивая через живую ткань свой яд.

Все, о чем я думаю, смотря на Юру, еще больше убеждает меня в правильности принятого мной решения.

Из клиники едем, перекидываясь редкими фразами ни о чем.

Дома скромно перекусываем.

За столом я все время ловлю на себе настороженные взгляды Шацкого, словно он что-то хочет сказать или спросить, но не решается.

Поймав очередной его взгляд, прерываю затянувшуюся между нами паузу.

— Юра, не хочу юлить…

— О чем ты, Юль? - перебивает меня муж, будто боится чего-то.

— Знаешь, Юра, эта ситуация во мне что-то сломала.

— Я виноват перед тобой, Юлька! Все время думаю об этом. Прости меня, родная! Хотя знаешь, вот сейчас я, наконец-то, произнес слова, которые должен был сказать раньше…И понял, как неуместно и ничтожно они звучат. Понимаю, как я тебя сильно обидел…

В голосе мужа столько горечи, что на меня накатывает вселенская грусть и тоска.

На ресницах снова появляются предательницы слезы. Стараюсь незаметно их стряхнуть.

И все же муж замечает мой жест, потому что протягивает мне салфетку.

— Я не обижаюсь на тебя, Юра. Знаешь, я много думала обо всем этом. И пришла к выводу…Нет…К решению… Я поеду к Даше и внуку.

Пока говорю, Юрка накрывает мою ладонь своей. А я делаю то, чего бы раньше никогда не сделала: вытаскиваю свою руку из-под его.

Юра видит это, но не комментирует мое движение.

— А может мы справимся вместе с этим, Юль?

Смотрю на мужа молча. Мне жалко его. И себя тоже жалко. И семью нашу жалко. Но…

Во мне живёт уверенность, что как раньше уже не будет, а иначе я не хочу.

— Юля, я понимаю, что не устоял и не справился с соблазном и проблемой. Подвел тебя. И нет мне поощения, - виновато выдыхает Шацкий. - Но…Я знаю, что все можно исправить и наладить. Уверен, что у нас получится…

— Юра, билет уже купле, утром я улетаю… Не потому что обижаюсь на тебя. Нет…Я простила тебя. Хотя и прощать то было особенно нечего. Но…Мне нужно побыть одной. Понимаешь? Самой пережить тот раздрай, что творится в моей душе. Не обижайся. Звучит, вероятно, глупо. Но… Мне самой нужно понять себя новую, потому что прежней Юли уже нет…

— Мамуль, ты как? - за утренним кофе интересуется Даша.

— А что не так, милая?

— Да, все не так, ма. Ты - бледная. Глаза снова красные. Опять не спала и плакала?

— Нет. Все нормально, Дашуль. Давление, вероятно. Голова что-то побаливает и уши заложены, - говоря, стараюсь перевести внимание дочери и вектор разговора.

— Давай мы тебя в клинику свозим. У нас врачи хорошие. Обследуют. Проконсультируют. Мамуль, слышишь меня?