Книга Моя месть. Шах, тебе мат!, страница 6 – Мара Евгеника

Он хотел детей. Обозначил свою позицию.

Она хотела замуж за принца. Махнула гривой и поехала на карете в ЗАГС. Но…

Совместная жизнь идет своим чередом.

Принц хочет наследников, а их нет.

Оказывается золушка пьет противозачаточные средства.

Принц, узнав об этом, не садится за стол переговоров, а начинает нагибать золушку. Таблетки летят в мусор.

Да, уж не повезло девушке. Трудно с мужем, который ведет себя как альфа-доминант. Вернее, как козел.

Но…Золушка все равно не уступает.

Она начинает пользоваться противозачаточными инъекциями.

И здесь фиаско. Принц узнает. Гром и молнии!

Он жестит! Она, желая продолжать жить в сытости, снова кивает гривой. Но…

В случае наступления беременности золушка делает аборт.

Последнее ужасно. Потому за гранью моего понимания. Но…

Все равно банально до изжоги.

И все же…Мне понятны и не понятны обе стороны.

Между супругами разница возраста десять лет. В браке седьмой год.

Ладно ей на момент свадьбы было двадцать. И в голове еще розовые пони и желание жить дорого-богато.

А Зорин?! Ему все же уже был тридцатник.

Хотя, Боже, о чем это я! Основная масса современных мужчин в эти годы - еще мальчики-кобельки, носящиеся со своими алыми пипками за самочками.

И все же, брак рушится из-за отсутствия детей.

Он хочет. Она не хочет.

Рисую сердце, так обозначая болевую точку - чувства.

«Да! Она не любит этого Романа Зорина. Женщина тогда не хочет иметь детей, когда не любит,»- точно определяю их проблему, выводя свою жизненную коллизию: - Я люблю Якова. Родила бы от него десятерых. Но…Он меня не любит, потому и не хочет детей. Да, и у него свои только на ноги встали. Хотя, в принципе, я могла бы и для себя родить. И ведь перестала пять лет назад пить таблетки. Но…Увы и ах! За эти годы у меня не наступило ни одной беременности!»

Рисую маленьких человечиков-огурчиков.

Третьим глазом чувствую Зорин во мне сверлит дыру.

Отрываю себя от увлекательного занятия, поднимаю голову, принимаю удар пронзительных синих глаз, в которых сейчас вижу колотый лед.

— Извините, Роман. Вы жену свою любите?

— К чему вопрос, Евгения? - кривится Зорин.

— Поверьте, я не задаю случайных вопросов, - ставлю в блокноте «минус».

— Любил. Сильно. Очень…При мысли о ней сердце колотилось. Но… Узнав, что она убила моего ребенка, как отрезало, - рычит зло мужчина.

Беру паузу, чтобы ее заполнить, записываю несколько строк в блокноте.

Вижу, как на его лице появляется гримаса боли. Глаза становятся практически прозрачными. Ноздри породистого мужского носа начинают ходить, как у быка, который видит красную тряпку.

Кадык и желваки отбивают такт хака, воинственного танца племени маори.

Красивая крупная мужская ладонь сжимается в кулак с такой силой, что костяшки белеют.

«Да, милок, эка, тебя плющит!» - хмыкаю, сдерживая себя от совета, обратиться к психотерапевту.

Пишу медленно, с надеждой, что Зорин за это время немного остынет и успокоится. Ага, щаз…

— И что вы, Евгения Юрьевна думаете по этому поводу. Какие ваши прогнозы? Ну, или предположения?

— Прогнозы? За прогнозами - это в гисметео. Можно еще к ясновидящим обратиться, - произношу спокойно.

Не выражаю никаких эмоций, потому как не нравится мне это дело. Да и клиент тоже.

А еще я прекрасно понимаю, почему Шах навялил его именно мне.