Книга Вот и я, Люба!, страница 77 – Мара Евгеника

— Про адвоката, Степушка, мысль хорошая. Ты его номер телефона дай Мише. Пусть они в тандеме работают. В остальном, милый, давай договоримся так, как только немного все прояснится, а это поверь мне случится буквально на днях, я сразу тебе напишу. Хорошо?! — произношу, засыпая.

Практически на рассвете меня будит звонок будильника. Поднимаю мужчину. Мы вместе пьём чай с бутербродами, и я провожаю Степушку.

Прощаясь, он все время шепчет мне о своей любви. Знаю, что хочет услышать от меня алаверды, но к стыду своему я совсем не привыкла произносить это слово.

Раньше, в самой юности, о своей любви Толяну я говорила часто, а потом засунула это чувство свое прекрасное в то место, на которое мне мой муж указывал при любом удобном случае.

— Ты, Любка, ебнутая на всю голову! Тебе мамка моя сколько раз говорила, что надо идти в школу работать, а не рожу свою дворянскую корчить. Конечно же, ты же у нас лучшая выпускница курса. Претит тебе школа поселковая и люди простые. В столице жить нужно. Жопу на кафедре свою просиживать, да еблом в универе торговать. Чем торговать-то? Ты в зеркало на себя давно смотрела? Мырма зачуханская, — зло шипит мне ночью муж на мои слова о том, что я приняла решение остаться работать в универе. — И не надо мне про свою любовь тут втирать, можешь ее в жопу свою засунуть.

Моё решение начать заниматься свиноводством вызвало не просто шквал возмущения, а целый торнадо. Толян орал и изрыгал проклятия мне в лицо несколько часов.

— Толик, зачем ты так нервничаешь. Я точно знаю, что это дело прибыльное. Люди всегда хотят есть. Мясо продается хорошо. Свинки сами себя будут окупать. Я только немного опыта поднаберусь на ферме и уйду в самостоятельное "плавание", — пытаюсь смягчить известие о том, что ушла с кафедры и буду заниматься свинками, опускаю уже то, что продажа мяса — это сопутствующая деятельность, а основное разведение племенных пород. — Толь, просто некоторое время нужно будет потерпеть. Пока нас бабуля моя поддержит. Она с Катюшей здесь в городе поживет, а мы в посёлке. Толик, я же это делаю для семьи и тебя. Поднакопим денег машину купим, звукозаписывающую студию твою оборудуем. Я же люблю тебя, милый!

— Да, пошла ты куда подальше, свиноматка! О семье она думает. Да, плевать тебе на семью. Ты подумала, вообще, обо мне? Да, надо мной теперь вся округа ржать в голос будет. У Анатолия Гаврика женушка свиньями занимается. БЕЛАЗ Тольки Гаврика — свиномамка, — орёт с красным лицом Толька. — Пошла на хуй, Любка. Я тут имидж свой по крупицам создаю, чтобы вверх пробиться, а ты мне свинью такую подкладываешь. Засунь в жопу свою любовь, дура ебаная!

Продажу квартиры муж мой Анатолий встретил полным молчанием. Я даже поначалу обрадовалась. Была у меня мысль, что, наконец-то, до Толика дошло, что все у меня хорошо получается. Специально все деньги от продажи очередной свиньи, которая предназначалась на приобретение корма, отдала мужу на какие-то музыкальные инструменты.

Ан, нет, все оказалось, намного прозаичнее. Толька просто ждал на подмогу тяжелую артиллерию в лице гаубицы под кодовым именем "Анна Васильевна".

Подоспевшая на разборки свекровь, как и её сынок, на эпитеты и оскорбления не скупилась, благо великий и могучий русский язык располагает широким спектром выражений обсценной лексики.