Книга Вот и я, Люба!, страница 122 – Мара Евгеника

Смотрю внимательно на внука в ожидании его ответа. Вижу Пашка думает и принимает решение.

— Хорошо. Я согласен, — вздыхая, произносит внук. — Только потом ты меня с собой к Любаше возьмёшь? Лады?!

Получив положительный ответ, Пашка утирает слезы и начинает пить чай.

Мы с Димой выходим из кухни.

— Григорьевич, я Вас заранее предупреждаю, мама выглядит не слишком хорошо, поэтому Вы будьте готовы к этому. Постарайтесь не напугать её и не расстроить своей реакцией на её внешний вид, — говорит мне парень, сообщая адрес больницы.

Смотрю на Димку строго, от нервов и злости играя желваками. Мне хочется задать ему только один вопрос: "Куда ты смотрел, если видел, что мать больна?"

Удерживаю себя, потому как знаю, все это время им всем пришлось нелегко.

Да и уверен я, Любушка сама "била" сына по рукам, когда он пытался её к врачу отправить.

Попрощавшись с Дмитрием и пообещав отзвониться о состоянии самочувствия Любаши, выезжаю на трассу и лечу на максимальной возможной скорости в Новосиб.

В больницу прибываю в рекордно короткое время. Медицинский персонал ещё только начинает собираться на дневную смену.

Выдержав сопротивление в приемном покое, воспользовавшись связями своей знаменитой матери, поднимаюсь на этаж терапевтического отделения.

Зайдя внутрь терапии, сразу направляюсь в поисках дежурного врача.

Не обнаружив его в помещении с табличкой "ординаторская", подхожу на сестринский пост.

— Девушка, доброе утро! В ваше отделение ночью поступила Любовь Петровна Гаврик. Я ее муж. Хочу жену свою увидеть и с врачом дежурным переговорить.

— Доброе утро! А кто Вам позволил в отделение зайти? Есть время посещения пациентов, если лечащий врач даст добро, тогда и приходите.

— Милая моя девушка, я четыре месяца жену не видел. В командировке был. Сегодня вернулся, а она в больнице, — говорю, придавая голосу и своим словам как можно больше убедительности.

— Ваша жена в данный момент находится в палате интенсивной терапии. Дежурный врач сейчас с вашей супругой, — более мягко произносит медсестра. — Давайте, я Вас провожу и вызову врача. Он сам Вам все и объяснит.

Мы вместе доходим до палаты. Я остаюсь снаружи ожидать врача. Мое сердце от переживаний то захлебывается от тахикардии, то замирает до уровня брадикардии.

Стою, как соляной столб, с мокрыми на нервной почве руками. Такое состояние для меня является непривычным, потому вызывает дополнительное раздражение.

— У Вас все нормально, — первое, что слышу от врача, вышедшего из палаты Любушки.

Представившись супругом Любы, очень убедительно обозначаю свою просьбу.

— Вы меня извините, что так нахраписто себя веду. Но убежден, что Вы и сами бы так же беспокоились о своей супруге. Мне только одним глазком её увидеть, ручку её поцеловать. Уверен, ей самой легче станет после этого, — говорю, а у самого голос хриплый от того, что в горле ком стоит.

— Хорошо, пока я заберу анализы Любовь Петровны, побудьте с ней. Жена Ваша все равно сейчас не спит, — вздыхая, отвечает мне доктор, направляясь в ординаторскую.

Тихо захожу в палату. На кровати под одеялом лежит моя красавица, вернее то, что от неё осталось. При виде худой и совершенно прозрачной Любушки с лицом белее простыни, у меня слезы на глаза наворачиваются.

Аккуратно сажусь на стул рядом с кроватью, беру в свою руку её ледяную ладонь. Пытаюсь согреть любимые пальчики своим дыханием. Любаша открывает глаза и начинает беззвучно плакать.