Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 51 – Мара Евгеника

— Ах ты ж, сладкая юмористочка моя! А кто мне кричал: "Глубже. Сильнее. Жестче. Еще-е-е!"

Прищурившись, смеётся Парамоша.

— Шутишь, это уже хорошо! Значит, лечение кожаным градусником пошло на пользу. Я бы, конечно, тебя сейчас ещё пару раз полечил. Но... Понимаю, что маленькой вишенке нужд отдых, – говорит Парамоша, водя пальцами по моему телу.

Приподнимаюсь на кровати. Хочу встать. Но… Парамон быстро в одно движение перехватывает меня поперёк талии и укладывает обратно.

— Замри, Вика! Доктор прописывает тебе постельный режим.

— Не поняла…С какого перепуга? - произношу с возмущением и смотрю на Парамошу с непониманием.

— Потому что я так сказал, – безапелляционно отвечает Парамон и встает с постели. – Теперь план до вечера. Сейчас мы быстро перекусим. Ты выпьешь эту капсулу и ляжешь спать. Я отъеду ненадолго. Вернусь, и ещё несколько раз от всей души полечу тебя и только после этого выслушаю все, что в твоём сердце и мозгу накопилось...

Фыркаю и уже собираюсь начать возмущаться, как Парамонов меня опережает, защёлкивая на моих запястьях наручники.

— Графиня, будешь ерепениться, останешься в наручниках. Это, кстати, для твоей же безопасности.

Подмигивает мне этот гад и хлопает меня по заднице.

— Бабенка ты слишком прыткая. Совсем не хочу, чтобы, прыгая голая со второго этажа, ты убилась. И так…Выбирай. Делаешь, как я говорю? Или до моего возвращения лежишь на кровати голая в наручниках?..

— Павел Кириллович, вы совсем берегов не видите, да? Что за хрень с наручниками? И что, значит, пей таблетку и спи?! У меня работы, как у дурака фанатиков. Еще и дураков полно…

На последнем слове подмигиваю Парамоше и играю бровями. Хочу, что он понял: это про него.

— Вот все же змея ты, Вишнёва, – цокает Павел, играя ямочками на щеках. – Не зря все же в год этой гадкой рептили родилась…

— Попрошу не оскорблять. Ш-ш-ш…

Шиплю и показываю Парамону язык, словно обещаю его укусить.

— Тоже мне Дракон нашелся…

— Блядь, жалко времени нет выебать тебя еще раз, графиня! Ну или рот твой хуем обработать, как мылом. Чтобы не несла хуету, – рычит Пармон, дергает меня на себя и впивается в мои губы.

Мне так сладко, что я снова стону.

Ещё и ахаю, когда его лапища ложится на лобок, начинает жестко мять опухшие губы, шипать клитор и нырять пальцами в норку.

На последнем движении цыкаю, замираю и зажимаю бедра.

— Что? Все же натер я твою узкую пизденку, графиня? – выдыхает прямо в губы Парамон. – Вернусь залижу раны…

— Расстегни наручники, упырюга, – говорю, облизывая мужские губы. – И мне реально надо домой. Послезавтра суд. Знаешь ли…

Договорить не успеваю, потому что слышу рингтон друга моего “ВладИча”.

— Где мой телефон? – рычу на Парамонова.

Павел, кривясь и сверкая голым накачанным задом, идет за моим гаджетом. Подает его мне.

Я принимаю входящий Ульянова.

— Привет, Ильич, – успеваю произнести, как в мое ухо вливается поток брани и матов.

— Да. Правда. Отстранили. Доказательства есть. Фотографии. Не ори на меня. Так получилось. Да не важно как. Факт есть факт, – говорю рвано, потому что злюсь, но только на себя.

Пока Уля разоряется, я думаю, чем бы мне пришибить Парамонова, потому как прекрасно понимаю глобальность случившегося и последствия.

— Володь, хватит. Я не хуже тебя знаю Кодекс профессиональной этики адвоката. И о сохранении чести и достоинства вне профессиональной деятельности тоже. И про фамильярные отношения с доверителем в том числе. Давай дальнейшее обсудим, когда я буду в бюро. Постараюсь завтра, но не уверена…