Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 48 – Мара Евгеника

Тот, которому я утром выносила кофе, распахивает передо мной заднюю дверь и спокойно говорит:

— Виктория Вольдемаровна, давайте помогу Вам занять место в салоне.

Без слов с помощью бодигарда забираюсь в салон. Вижу Парамона. Павел молча смотрит на меня, предупреждающе прикладывая палец к губам.

Я ничего не говорю. Только…

Молча отвешиваю ему смачную пощечину.

Хотя мне, очень хочется высказать ему все, что я о нем думаю. Но…

От деструктива меня рвет так, что боюсь вербально взорваться и забрызгать негативом всех вокруг. Мысленно матерю Парамонова сложными многоэтажными конструкциями. Но…

Внешне сохраняю полное спокойствие и равнодушие.

Игнорируя Парамонова, демонстративно отворачиваюсь к окну…

Всю дорогу едем молча. По шлагбауму и охране, понимаю: въезжаем на территорию закрытого отельного комплекса.

Машина останавливается.

Парамон поворачивается в мою сторону всем корпусом и произносит тихо и внятно, будто больной:

— Виктория, посмотри на меня. Мы сейчас выйдем из машины и поговорим в спокойной обстановке без свидетелей.

— Нет, Парамонов, я…никуда…выходить…не со..би..ра…юсь! Давай поговорим здесь, и я вызову для себя такси, – отвечаю тихо и смотрю на него жёстко.

Парамон пальцами потирает губы и как-то хищно их облизывает. Крылья носа его нервно дергаются. На меня посматривает исподлобья.

— Вик, если мне будет нужно, я тебя и в машине выебу, – злясь, выдыхает Парамоша. – Лучше сама выходи, графиня. Очень тебя прошу.

— Нет, Павел Какульевич, разговаривать… здесь… будем, - прищуриваю глаза и поджимаю губы.

Знаю я за собой эту чертову черту – упёртость.

Если мне что-то в голову вступило, то это полный треш. Буду упираться, как баран.

Не знаю, на сколько Парамон успел понять мой характер, но памятуя о том, что мужикам бабские истерики не приятны, надеюсь на продолжение разговора в машине.

— Хорошо, Вишнёва. Но… Все же давай выйдем на улицу. На свежем воздухе говорить приятнее.

Опрометчиво выхожу. Не успеваю ойкнуть, как Парамон ловит меня в свои объятия и снова, как мешок, закидывает на плечо и несет внутрь дома.

В холле ставит на ноги. Пытается взять мое лицо в руки. Но…

У меня как по щелчку срывает внутренний стоп-кран, плотину накопившихся эмоций прорывает.

— Тебя много. Слишком много стало…в моей жизни! Оставь…меня…в покое!

Сначала шиплю, затем ору в психе Парамонову в лицо и бью его по груди и плечам.

— Ты во что превратил мою жизнь! Из-за тебя я уронила свое лицо! Мой имидж, как профессионала высокого уровня, полетел под откос. Надо мной теперь потешатся будет все профессиональное сообщество. Я от этого пятна буду долго отмываться…Из-за твоего дурацкого хочу - получаю меня сегодня решением суда отстранили от дела.

Оставь меня! Оставь!!! Я задыхаюсь, понимаешь, задыхаюсь!

Мне хочется проорать с морду этому невозможному орангутангу: “Ты выбил всю жизнь вокруг меня! Я, как похотливая самка, стала озабочена тобой. Думаю о тебе. Мечтаю только о тебе. Все мои мысли только о том, чтобы почувствовать тебя кожей, ощутить внутри себя. Ты мне снишься каждую ночь. И в этих снах я все время заполнена тобой до краёв…” Но…

Вместо слов отвешиваю Парамону очередную звонкую пощечину.

Он хватает меня за руки, сводит их вместе над головой, обе забирает в одну свою большую ладонь. Своим крепким накачанным телом прижимает меня к стене. Лбом упирается в мой.