Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 41 – Мара Евгеника

— Вы били свою жену, Павел Кириллович? Вопрос задаю вам не из любопытства, а на основании медицинских заключений и выписок, которые есть в наличии.

Рассказываю, что кроме справки из психдиспансера среди бумаг я обнаружила справку из травмпункта о побоях.

Парамонов морщится, словно ему под нос сунули что-то вонючее.

Он держит паузу, потирает указательным пальцем нижнюю губу, словно собирается с силами или подбирает слова.

Выйдя из паузы, начинает говорить.

Рассказ Павла меня не то, что обескураживает, а просто ужасает.

О нем я думаю всю обратную дорогу. Так увлекаюсь своими мысленными рассуждениями, что даже ослабляю внимание. А зря…

Потому что Парамошу неожиданно несет.

Он сгребает меня в охапку и начинает целовать так, что я едва сознание не теряю.

Останавливает этого нахалюгу только пощечина.

И то в последний момент, когда его настырные пальцы, забравшись под мою юбку, скользнули по краю чулка и снова нырнули под резинку трусиков.

— Вика, ну, что опять случилось такого, что ты взъерепенилась. В чем причина?

— Причина у Вас на лице…

Хмыкаю, прикусывая губу и сжимая бедра, стараясь унять очередной приступ пульсации между ног.

— И что так прямо смешно? – фырчит Парамон.

— Да. Вспомнила, как ладонь отбила во время нашей первой встречи в вашем кабинете.

— Во время второй… Первая случилась в лифте, когда ты позволила мне снять твои красные трусы…

Раскатисто смеется Павел, потирая щеку.

— Думаю…У тебя будет еще возможность повторить свой героический поступок снова. Уверен на тысячу процентов, что я опять предприму попытку залезть в твои трусы…

Мы внимательно смотрим друг на друга.

В моем мозгу проносится табун пошло-порочных мыслей: “А не послать ли все на небо звездочкой. И слиться с Парамошей в экстазе страсти. Пусть он потом ищет себе другого адвоката”, – но усилием воли держу себя в руках.

Профессионализм и этика не позволяют мне упасть в пучину сладкого порока.

— Отдыхайте, графиня Вишенка! – подмигивает мне Парамон и чмокает в нос. – Набирайтесь сил. Вечером перед сном позвоню. Без вопроса зачем? Просто… Услышать твой голос и пожелать спокойной ночи…

— Да, вы, Парамоша, не только азартный игрок, но ещё и романтик…

С этими словами выхожу из чёрного бегемота непонятной мне марки.

Отойдя несколько шагов, слышу звук открываемой двери, неожиданно для себя оборачиваюсь.

Вижу, что Павел стоит, облокотившись на машину.

Не знаю, что дергает меня, но я резко меняю направление движения.

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.

Кусая нижнюю губу, смотрю в глаза Парамона.

Едва касаясь его ладони пальцами, выдыхаю:

— Будь осторожен и береги себя!..

— Витька, ну и как твой похититель женского исподнего? – хохочет Ириха Гитлеровна. – Не спиздионерил у тебя очередные трусики.

Пока Грекова говорит, я жую ароматный кусок шашлыка, который для нашей троицы приготовил Герасим – муж Элен.

Пережевывая, корчу Гитлеровне гримасы.

Элька и Ирка закатываются от смеха.

Дантовна протягивает мне бокал шампанского.

— Витька, решишь бросить юриспруденцию, можешь работать клоунессой.

— Ника, и мы торжественно тебя наградим званием “ебанесса”. Можно не аплодировать. Это не мой неологизм. Сама прочитала в любовном романе, – смеется Грекова.

— Ну, не хрена себе, Адольфовна. Ты еще и любовные романы успеваешь читать. Я только законодательные акты и судебную практику, – хмыкает Дантовна. – У нас даже сказки зайцам на ночь читает Мазайка, потому что нерадивая зайка-мама засыпает через пять минут после начала чтения.