Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 3 – Мара Евгеника

Из мыслей меня вырывают слова Клима:

— Виктория, не окажете мне честь отобедать со мной?

— Извините, не поняла? Не разобрала, что Вы сказали. Сегодня что-то со связью, – пытаюсь хоть как-то сгладить ситуацию.

— Все нормально, Вика. Я предложил вам составить мне компанию и отобедать со мной, – Крысов говорит, а я соображаю, как бы красиво завершить разговор.

— Мне очень приятно ваше внимание к моей персоне, Клим. К сожалению, на этой неделе не получится. Еду в аэропорт жениха встречать …

Делаю паузу, словно думаю.

— Жениха?!. Извините, Виктория. Я понял, – холодно произносит помощник Браги и прощается со мной.

Завершив разговор, морщусь и делаю быр-быр-быр, словно мерзость какую-то увидела.

Правда, в этот момент я еще не знаю, что самое мерзопакостное ждет меня впереди…

— Совершенно ни на что нет времени, дорогая моя, – говорю своей коллеге и подруге Элен Мазай. – Ой, кому я рассказываю. Ты сама из судов не вылезаешь. И как тебя еще хватает на семью и троих детей.

— Витька, так и не хватает. Если бы не дед Мазай, то зайцы были бы сиротами при живой матери, – смеется Элька. – Ты все равно приезжай к нам. Выберись хоть на этих выходных. Гера нам шашлычки устроит. Выпьем шампанского. Я еще Ирихе Гитлеровне позвоню. Она всегда за любой кипишь. Давай, Вишня, решайся.

— Ок. Ближе к выходным созвонимся. Извини. У меня вторая линия. Помощник звонит…

Всю дорогу в аэропорт в прямом смысле “вишу” на телефоне.

В очередной раз радуюсь, что есть такое благо цивилизации, как громкая связь.

— Меня сегодня не будет. Документы к судебному заседанию завтра привезёте прямо в суд. Вечером все копии мне в папку. Я еще раз пробегусь по ним, – даю указания Анне.

Выслушав про детей и карантин в детском саду, снова думаю: надо искать нового помощника.

От мысли меня отрывает Ульянов.

— Ильич, хватит наяривать. Крысов звонил. Все обсудили. Встреча во второй половине. Подъехать успею, – отвечаю, не скрывая раздражения. – Да, мне новый помощник нужен.

— Вишня, ты охренела в атаке. Мы эту только два месяца назад взяли. Она толковая. С опытом, – зудит ВладИч.

— Вов, была бы толковая, я другого не просила бы. Нужен новый. Точка. Пока пусть будет вторым. Дублирующим. У Анны опять дети заболели, – рычу злобно.

— Дети неотъемлемая часть женщины, если она не чайлдфри, – скользя на прежних лыжах, говорит Ульянов, но тут же осекается. – Извини, Вик, не хотел…

Знаю, что не специально, но все равно гад прошёлся, как медведь в посудной лавке, по моему самолюбию и наступил на мою самую болючую точку.

Да, мне сорок пять, но детей у меня нет.

И я – не чайлдфри. Наоборот…

Очень люблю детей, но родить уже не пробую.

Первого потеряла из-за мужа, который в порыве гнева ударил меня на большом сроке.

Вторая беременность от Витьки пять лет назад оказалась внематочной и завершилась операцией.

Оставшийся яичник для зачатия бесполезен, потому что с синдром истощения это фактически невозможно.

Пройдя все обследования два года назад, я решила жить как есть: Витька, любимый кот Цилиус, обожаемая работа, фитнес, картины по номерам.

Разговор с Улей мы завершили давно, а я все еду в полной тишине.

Включаю дорожное радио, а на нем звучит песня “Всё пройдет”.

И это поднимает мне настроение.

Снова подпеваю какому-то неизвестном сипатому исполнителю: “Всё пройдёт, и печаль, и радость. Всё пройдёт, так устроен свет. Всё пройдёт, только верить надо, что любовь – не проходит, нет…”