Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 94 – Мара Евгеника

Я пока еще в «зеленой волне» — светофоры мигают зелёным.

Проезжаю перекрёсток за перекрёстком, приближаюсь к адвокатскому бюро.

Паркуюсь. Захожу.

Секретарь уже на месте, пьёт кофе, смотрит на меня с любопытством.

— Марина Вадимовна? Так рано...

— Кира на месте?

— Да… у себя, — девушка мнётся. — Но у неё Элен Дантовна...

— Мне надо… Срочно…

Не жду оазрешепия. Иду прямо к кабинету — не стучу, не спрашиваю разрешения, просто открываю дверь.

Кира сидит за столом. Напротив — Элен Мазай. Та самая, которую я видела пару раз мельком. Говорят, она гениальный адвокат.

Обе смотрят на меня с удивлением.

— Марина? — Кира встаёт. — Что случилось?

— Муж украл моих детей, — говорю без предисловий. Голос дрожит, мне плевать. — Улетел с ними. Не сказал куда. Я должна их найти.

Сажусь на стул. Не жду приглашения. Кладу руки на колени — они дрожат. Сжимаю их в кулаки. Не помогает.

Рассказываю всё. Как Савва увёз детей, как отключил телефоны, как я осталась одна в пустом доме. Как он написал записку: «Уехал к детям» — и всё. Как экономка сказала, что они улетели. Как я сходила с ума, пока он не позвонил. Как он сказал, что всё хорошо, но не сказал, где они.

— Мне надо их найти, — повторяю, «душа» слёзы, которые снова подступают к горлу. — Вы знаете частного детектива. Я слышала, как вы говорили по телефону. Помогите мне. Пожалуйста.

Кира смотрит на Элен. Они переглядываются. Потом Элен кивает.

— Марина.., — обращается Кира ко мне мягко, тоном психиатра. — Я понимаю ваши чувства.

Говоря, Беляева обходит стол, садится рядом.

— Правда понимаю. Но… по закону ваш муж, извините, бывший муж, имеет право вывозить детей.

— Как это — имеет право? — спрашивая, чувствую, как внутри закипает злость. — Он не спросил меня! Он просто взял и уехал! А я? А мои права?

— Если во время развода родителям не были ограничены права и нет судебного запрета на выезд, — Элен подаётся вперёд, говорит спокойно, по-деловому, — каждый из родителей имеет право вывезти ребёнка за пределы страны без согласия второго. Это предусмотрено Семейным кодексом, статья 21, если мне не изменяет память. Так, Кира?

Беляева кивает, подтверждая слова Элен.

— Вы серьёзно? — искренне удивляюсь.

— Абсолютно, — не отводит взгляда, продолжает говорить Мазай. — До тех пор, пока это не угрожает жизни и здоровью детей. А у нас нет оснований считать, что их здоровью что-то угрожает. Или вы думаете иначе, Марина Вадимовна?

— Нет… Но он меня не предупредил!

— Это моральный аспект, Марина, — Кира вздыхает. — А не юридический. Юридически Мамонтов ничего не нарушил. Он отец, он имеет такие же права, как и вы. И он может делать с ними всё, что не противоречит закону.

— То есть я должна просто сидеть и ждать? — вскрикиваю, не успев сдержать эмоции. — Сидеть в пустом доме и ждать, когда этот подлец соизволит вернуться? Я не могу! Я с ума сойду! Я уже схожу с ума! Мне нужно знать, где они. Мне нужно знать, что с ними всё в порядке. Что они сыты, здоровы, что Маша не плачет по ночам, что Платон не тоскует по дому...

Я замолкаю. Потому что если продолжу — разревусь. А я...

Я должна быть сильной.

— Тут я вас понимаю, — Элен смотрит на меня с сочувствием. Не с жалостью — с сочувствием. Это другое.

— Мне нужен детектив, — говорю то, зачем я собственно и пришла.