Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 118 – Мара Евгеника

Я стою перед алтарём, смотрю на свою любимую. Маришка идёт ко мне в белом платье — лёгком, летящем, как облако.

Машу и Ваню она попросила быть рядом — они несут её фату.

За спиной — Слава, Ия, Платон, Марк. Все наши дети. Все наши птенцы. Все наши сокровища.

«Господи, какая же она красивая», — думаю, и слёзы наворачиваются на глаза.

Я никогда не плакал. Никогда. А сейчас — на грани. Потому что это она. Моя Маринка. Моя Хозяйка Медной горы. Моё всё.

Маришка подходит, берёт меня за руку. Пальцы дрожат, но она улыбается уверенно.

— Ну что, Мамонтов, — шепчет. — Дождался?

— Дождался, — отвечаю. — Твоими молитвами.

Батюшка читает молитву. Мы обмениваемся кольцами.

Я смотрю на её палец — там снова моё кольцо. То самое, которое она сняла при разводе. Теперь оно вернулось. Как и она. Как и я. Как и мы.

«Объявляю вас мужем и женой!» — для нас сегодня произнесла дважды. Но…

Я готов слушать эту фразу и сто раз.

Как и целовать свою малышку. Долго. Как в первый раз.

— Я люблю тебя! Люблю! — шепчу ей в губы.

— А я тебя! Даже когда ты козлишь, — тут же вставляет шпильку моя занозка.

— А ты моя коза, — усмехаюсь в ответ.

— Сам ты козёл, — бьёт меня в грудь, но глаза сияют.

После торжественных мероприятий — праздник. Во дворе нашего дома веселье, играет музыка. Гости смеются, говорят тосты в нашу честь.

Машке пять, Ване шесть — они бегают наперегонки, хохочет и визжат.

Слава крутит камеру, снимает всех.

Всё, как в хорошем кино. Как в счастливой жизни.

Ко мне подходит друг — Миха, с которым мы в молодости «не слезали» с гор.

— Слушай, Мамонтов, — говорит он, отводя меня в сторону. — Через месяц соревнования по экстремал-джипингу. Ты как? Поедешь?

Смотрю на него, улыбаюсь. Потом перевожу взгляд на Марину. Она стоит с Ией с бокалом. Такая красивая. Такая родная. Моя.

— Я, как настоящий подкаблучник, такие вопросы сам не решаю, — говорю намеренно громко. — У меня для этого есть жена. Теперь только от неё зависит, поеду я или нет. Без её разрешения — ни ногой.

Гости смеются. Кто-то одобрительно свистит. Маринка оборачивается, поднимает бровь.

— Что ты там про меня рассказываешь, Мамонтов?

— Что ты у нас главная, — подхожу, обнимаю её. — Что без тебя мне горы не нужны. Что решаешь все ты.

— Правильно, — она прижимается ко мне. — Запомните все. Главная в этом доме — я…

Говоря, Маришка вычислять смеется.

— Обижаешь, — игриво строю языки и целую жену.

— Терпи…

Мариха смотрит на меня, и вдруг её лицо становится серьёзным.

— Савва... спасибо тебе.

— За что?

— За всё. За терпение. За любовь. За то, что ждал. За то, что не бросил. За то, что мы снова вместе.

Я целую её снова, потому что мне приятны ее слова.

И тут Марина просит тишины. Гости замолкают.

— Дорогие мои, — говорит Мариша громко, так, что все слышат. — Я хочу кое-что сообщить.

Смотрю на неё, не понимая.

— Мы с Саввой давно не были в отпуске. И я решила... — она делает паузу, — на соревнования мы поедем.

Я улыбаюсь. Гости аплодируют.

— Но это не всё, — продолжает она. — Поедем, потому что скоро нам будет не до поездок.

Жена моя замолкает и смотрит на меня. Потом переводит взгляд на детей, на гостей, снова на меня.

— Через семь месяцев, — говорит она, — нас станет больше на одного «мамонтёнка».

В воздухе повисает тишина. Гости замирают.