Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 117 – Мара Евгеника

— Просто… Когда ты будешь заниматься вопросом официального оформления усыновления? — Все зависит от тебя, родная. Я жду твоего решения.

Савва начал заниматься вопросом усыновления Вани. Мы съездили в органы опеки, собрали справки, заполнили бумаги. Но…

Специалист — женщина средних лет, внимательная, глаза острые — смотрит на нас, на Ваню, который сидит между нами и держит нас за руки.

— Вы живёте вместе? — спрашивает.

— Да… живём вместе, но… — объясняю я, — мы разведены…

Женщина кивает, делает пометки.

— Для усыновления желательно, чтобы ребёнок рос в полной семье. Вы не планируете восстановить брак?

Савва смотрит на меня. Ждёт. Я чувствую его взгляд.

— Подумаем, — отвечаю уклончиво.

Выходим из кабинета. Ваня, держась за наши руки, прыгает на лдной ножке, вверх — вниз.

— Я вас люблю, — радостно кричит Ванюшка. Савва ловит малыша. Поднимает его правой рукой. Левой обнимает меня.

— Что ты сказала? Я не понял.

— Я сказала «подумаем».

— Марин...

— Сав, я люблю тебя. Ты знаешь. Но... я не готова. Не сейчас.

— Хорошо, — кивает он. — Пока один оформлю документы на Ваньку. Если решишь… то решишь… я подожду.

И Савва ждет.

Я беру паузу. Думаю. О том, что. значит, снова стать женой. Не только в радости, но и в горе. Не только в любви, но и в ненависти.

Думаю о детях. О Славе, который снова улыбается.

Об Ие, потому что дочь перестала огрызаться. О Платоне и Марке, которые больше не спрашивают: «Мама, а ты уйдёшь?»

О Машке, которая теперь засыпает только с Ваней.

О мальчишке. Он каждое утро первым подбегает ко мне, обнимает, шепчет: «Мама, я тебя люблю».

Думаю о себе. О той Марине, которая была раньше, и о той, которая сейчас.

— Я боюсь, — говорю Антонине во время сеанса, когда Савва не смог прийти.

— Чего боитесь, Марина?

— Что я испорчу. Что я не справлюсь. Что вернётся страх, недоверие и ревность.

— Все это вернётся, — спокойно отвечает Бестова. — Но… вы теперь знаете, что с этим делать и как жить, чтобы не разрушить все.

— Я не уверена.

— Вы справлялись и раньше. Сейчас все проще. Просто будьте честны с собой. И с мужем.

Я киваю.

Выхожу от психолога, сажусь в машину.

Долго сижу, смотрю на здание, на людей, которые заходят и выходят. У каждого своя жизнь. Своя боль. Своя надежда.

У меня тоже есть надежда. И у меня есть Савва и дети, моя семья и дом.

У меня есть дело, которое я начинаю любить. Мне кажется, это и есть счастье. Но…

Вопрос о том, чтобы снова стать его женой официально, остаётся открытым.

Встаю на паузу.

Просто хочу сначала научиться быть счастливой. Здесь. Сейчас. Без бумаг, без штампов, без обещаний.

Только мы. Только любовь. Только жизнь.

Настоящая. Наша. Общая.

Вся впереди.

Савва

Три года. Три долгих года Маринка меня мариновала.

Я сто раз делал ей предложение.

Три раза — с кольцом и на коленях. Но…

Моя заноза сначала категорически говорила «нет», а потом — хохоча, убегала, пряталась за детей.

Я догонял. Обещал, клялся, уговаривал.

Она качала головой, смотрела на меня своими «кошачьими» глазами и говорила: «Посмотрим, Мамонтов. Посмотрим».

Я ждал.

И вот сегодня — наша фарфоровая свадьба. Двадцать лет совместной жизни. Но это не всё. Сегодня мы ещё обвенчались и официально регистрировались наш брак.

Снова. Теперь — навсегда.