Книга Александр: линии судьбы, страница 210 – Кристина Ният

Врачи запрещали грузить меня лишней информацией. Мои силы иссякали с невероятной скоростью, как будто энергия во мне подходила к концу. Я всё время чувствовал, что в моем организме остался последний процент зарядки и я вот-вот отключусь. Мысли причиняли дискомфорт. Большую часть времени я проводил в прострации, накачанный лекарствами. Я думал о Лене и не понимал, почему она меня не навещает. Через несколько месяцев я был способен складывать слова в небольшие предложения. Стала наблюдаться положительная динамика. Отец заставлял меня расхаживаться. В один из дней я ощутил прилив жизненных сил. Уменьшение дозы препарата позволило мыслям вернуться.

— Где Лена? — спросил я, глядя матери в глаза.

Я сидел на койке после процедур. Мама отвернулась.

— Где... Лена? Я хочу... ей позвонить.

— Саша, — мама повысила голос. — Ты только пришел в себя!

— Где... Лена?

Мама покраснела. Мне была непонятна ее реакция. Я наклонил голову вбок, чувствуя, что мне хочется прилечь.

— Лена в Москве.

Я так хотел с ней поговорить. Дотронуться до кожи украшенной веснушками. Увидеть строгий взгляд зеленых глаз.

— Я хочу ей позвонить...

— Нет, — отрезала мама и принялась взбивать для меня подушку. — Не нужно себя беспокоить.

— Мама, — я вздохнул и опустил голову на подушку. Глаза закрылись сами собой. — Позвони... Лене. Пусть приедет...

— Ты не соображаешь, что говоришь. Отдыхай, сынок.

Она поцеловала меня в щеку и ушла. Я все еще был между мирами, но силы возвращались ко мне, и мама зря стремилась обойти неизбежное. Я все чаще стал спрашивать про Лену. Меня напрягало холодное молчание родителей. Может быть, с ней что-то случилось? Они что-то скрывают? Пребывание в Тель-Авиве меня измотало. Я стремился вернуться в Москву и взять свою жизнь в свои руки, но был пленником повседневной рутины, навязанной мне родителями. Восстановление продолжалось около двух месяцев, и наконец настал день, когда я смог вернуть способность излагать мысли.

Проснувшись около семи часов вечера, я вытянулся на койке, положив ладонь на лоб. Мама в это время стояла на балконе, обняв себя руками. На ней красовались белоснежная рубашка и легкие муслиновые брюки оттенка лимона. Вечернее солнце мягко освещало ее лицо, окрашивая его в теплые тона, но взгляд, устремленный вдаль, оставался ледяным. Отец обнял жену сзади, прижимаясь подбородком к ее макушке.

— Нужно вернуться в Москву.

— Я не хочу, — мама зажмурила глаза, сжимая запястья отца. — Она ведь найдет его снова... Максим, нужно, чтобы Саша как можно скорее поправился и улетел в Китай.

— Я не готов его отпустить.

— А я не готова видеть рядом с ним девушку, которая портит всем жизнь, — я нахмурился, и у меня дернулась верхняя губа. — Я с самого начала знала, что это не закончится ничем хорошим! Ты говорил: если не встревать между ними, то они разбегутся, но все зашло слишком далеко! Я больше не допущу подобного.

— Яр, ты только испортишь с ним отношения. Он тебя не послушает и никого не послушает, пока сам не расшибет голову.

— Ты же видишь, что она ему не подходит! Это все видят! Они вечно ругаются, что-то выясняют, и она постоянно пытается заставить его плясать под свою дудку. Я хочу, чтобы ты повлиял на него, Максим. Я знаю, ты сможешь это предотвратить. Убери ее из нашей жизни.