Книга Дневник невестки: замужем за мамсиком, страница 57 – Аиша Идрисова

Что-то не нравится мне ее энтузиазм. Явно эта неугомонная что-то снова затевает!

20:00

— Ну когда там поедем? — волновалась я, выглядывая в окно, — Лучше бы я такси взяла и поехала, честное слово…

— Ну сейчас приедет Руслан и поедем, имей терпение! — воскликнула Лилька, глядя на часы, Давай пока поужинаем.

Мясо в горшочках получилось восхитительно сочным и ароматным. Пока мы трапезничали, к дому подъехала машина.

— Ну вот, что я говорила! — всплеснула руками Лилька, — Собирайся. И кота своего не забудь. Я его закинула в переноску, он, кажется, кроликов моих хотел съесть!

Полная дурных предчувствий, я собрала вещи и вышла на темнеющую улицу.

— Здрасьте, Анна Александровна! — сказал, возникая из темноты, бодрый Ромашкин, — Извините, раньше не получилось вырваться — по работе вызывали.

Я гневно воззрилась на подбежавшую Лильку. Она опустила глаза долу и приняла вид невинной маргаритки.

— Ань, не сердись, Руслана вызвали на работу, там поножовщина… Ну в общем, неважно, — испугалась она, поглядев на мой живот, — Короче, он сегодня не может. Вот Пашка тебя подвезет прямо до дома, не волнуйся, водитель он отличный!

— Так точно, довезу! — бодро отрапортовал Ромашин, бережно усаживая меня впереди и пристегивая ремень безопасности.

— Не жмет? — заботливо спросил он.

Только этого мне не хватало!

Все еще 1 мая 2015 года, пятница.

Ромашкин и впрямь оказался замечательным водителем: не тормозил резко на светофорах, мягко вписывался в повороты, плавно трогался с места. За время езды с ним у меня ни разу не зашевелились от ужаса волосы, как часто бывало с любящим драйв и скорость Эдиком, а позвоночник не прилипал к кишечнику. Пару раз я пропустила нужные повороты — Ромашкин не пользовался навигатором, и мне пришлось объяснять ему дорогу. Ни слова не говоря, Ромашкин включил поворотник и уверенно развернул машину.

— А Эдик меня бы за это убил, — промелькнуло у меня в голове и я вдруг заметила, что сижу в кресле в жалкой позе — голова ушла в плечи, словно в ожидании удара или гневного окрика.

— Вам удобно, Анна Александровна? — тихо спросил Ромашкин, не отрывая внимательного взгляда от дороги.

— Да, спасибо, — выдохнула я, расправляя плечи. Тело, не получив ожидаемого словесного удара, расслабилось. Я прикрыла глаза, собираясь немного вздремнуть — поворотов в ближайшие полчаса больше не предвиделось. В колонках играла приятная музыка, за окном в вечерних сумерках мелькали пригородные деревеньки, машина слушалась Ромашкина, как прирученный дикий зверь — хозяина. Крепкие мужские руки уверенно держали руль, и я вдруг почувствовала себя в полной безопасности, надежно защищенной от всех внешних невзгод в маленьком пространстве этого автомобиля. Смежив веки, я медленно проваливалась в сон…

Проснулась я от того, что Ромашкин одной рукой пытался набросить на мои ноги теплый плед. Другая его рука по-прежнему лежала на руле.

— Что Вы делаете? — в ужасе спросила я, и тут же, осознав всю глупость заданного вопроса, покраснела до кончиков ушей, как первоклассница.

— Да просто хотел укрыть Вас, вы так сладко спали… Простите, что разбудил, — виновато сказал Ромашкин и внезапно спросил: — А может, на «ты» перейдем, а, Анна Александровна?

И замолчал, выжидательно глядя на меня.