Книга Останься в моей памяти, страница 35 – Лия Султан

Уже тогда мы ругались. А тот факт, что надо было сейчас в холод и снегопад выходить и открывать ворота, меня добил. Кто-то скажет, что я зажралась. Нет, просто выдохлась и из-за гормонального сбоя была на взводе.

Я позвонила Хасану. Он долго не брал трубку, а когда взял, грубо и резко бросил:

— Что?

Меня задел его тон, поэтому я выпалила:

— Я когда просила тебя сделать ворота? Почему они до сих пор не работают? Сколько можно?

— Ты же знаешь, у меня сейчас много работы — сложное дело. Я занят. У меня голова другим забита.

— Я предлагала вызвать специалиста. Ты опять начал возмущаться, что я через тебя перешагиваю. А ворота всё равно не работают.

— Айла, честно, ты зачем сейчас позвонила? Чтобы снова поругаться? Ты не понимаешь, что я занят?

— Я понимаю, что ты занят! — поджав губы, я медленно выдохнула. — Я тоже работаю, а не играю в игрушки. Но можно было просто сделать ворота! Неделю они не работают.

— Давай не будем начинать, — пробасил он. — Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Тогда я сама найду на OLX мастера и вызову.

— Делай, что хочешь.

И он бросил трубку.

Я сидела в машине и задыхалась не столько от злости, сколько от ощущения одиночества. Как будто я всё это время просила не починить ворота, а просто чуточку внимания, которое в последнее время приходилось выклянчивать — такой занятой был.

Возвращаюсь в реальность. Сейчас не зима, а начало мая. И столько воды утекло.

Выйдя из машины, хлопаю дверью и иду к воротам, чтобы открыть их вручную. Девочек ещё нет дома: Медина предупредила, что встречается сегодня с парнем, а Руфи заехала за Алией, у которой репетиция вальса перед линейкой. Она в силу характера противилась, но классная попросила её не отбиваться от коллектива.

— Айла!

Оборачиваюсь на женский голос и столбенею. По залитому вечерним светом тротуару идет Сауле.

Первая мысль — что за галлюцинация? Нервы, усталость, перегрузка. Но нет. Вторая жена Хасана приближается ко мне — худая, напряжённая, с зажатой под мышкой серой папкой.

Сердце ухнуло вниз. По позвоночнику пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечерней прохладой.

— Что ты здесь делаешь?

Она остановилась, не решаясь приблизиться, но и не собираясь уходить. Её глаза — воспалённые, с красными прожилками, с тем особенным блеском, который бывает у людей на грани нервного срыва, — смотрят на меня с такой смесью ненависти и отчаяния, что мне становится не по себе.

— На, — дрожащей рукой протягивает мне папку. — Это тебе.

Я не беру, а просто смотрю на неё холодно. Внутри закипает раздражение.

— Что это?

— Открой и посмотри, — цедит сквозь зубы.

Я всё-таки вытягиваю папку из её дрожащих пальцев и открываю её.

Фотографии: одна, вторая, третья. Мы с Арманом выходим из отеля в Астане, держась за руки. Он открывает передо мной дверь машины, улыбается. Я сажусь в салон. Дальше — ресторан, мы сидим друг напротив друга, я что-то рассказываю, жестикулирую, улыбаюсь. А он смотрит на меня с восхищением.

Внутри всё клокочет вовсе не от стыда, а от злости.

— Откуда у тебя это? — спрашиваю я, листая досье на Армана и не поднимая глаза на Сауле.

— Я нашла это у Хасана в тумбочке, когда он ушёл на процедуры. Он следит за тобой и твоим любовником. Ты понимаешь, что это значит?

Вот оно что. Хасан играет грязно, лезет в мою жизнь, которую я имею право строить так, как хочу.