Книга Вернись моим светом, страница 34 – Алёна Шахнина

Я не мог заставить её остаться, насильно закрыть в этой комнате. Но сердце рвалось на кусочки от её слов, от понимания, насколько она права. И от осознания, что ребенок ещё не родился, а уже несчастен.

— Послушай. — Я взял Надю за плечи, заставляя смотреть на меня. — За номер заплачено, у тебя есть ещё неделя. Вернуться к бабушке ты успеешь в любой момент. Давай так — если до конца недели ничего не изменится, ты уедешь.

Глава № 19 Василиса

Утром я рассказала родителям, что планирую накопить денег и уехать обратно в столицу. Они отреагировали настолько спокойно, даже равнодушно, что мне захотелось найти свое свидетельство о рождении и ещё раз убедиться, что передо мной мои настоящие мама и папа. В кухне не прозвучали слова вроде «подумай», «зачем тебе это», «ты уже обожглась» или мое любимое «мы тебе поможем». Ничего. Они просто сказали, что хорошо, я сама должна решать.

А ирония заключается в том, что я так рвалась к самостоятельной жизни, а когда получила её, то ощутила пустоту. Я не думала, что самостоятельность ощущается как равнодушие со стороны близких. Другие бы на моем месте порадовались, что родители не лезут, позволяя набивать синяки, но мне показалось, что они просто вычеркнули меня из своей жизни. Нет, я готова идти сама, но, чтобы рядом была протянутая рука, готовая подхватить в любой момент. А они просто решили не вмешиваться.

С разумной стороны я понимала, что им нечем мне помочь. Финансово они никогда не поддерживали меня, в выборе института не помогали. Но хотя бы слова могли бы произнести, чтобы я знала, что не одна.

К обеду на работе я немного успокоилась. Подумаешь, я же взрослая уже, и Ник был прав — мир не крутится вокруг меня. Родители дали мне то, что могли, довели за руку до совершеннолетия и отпустили в свободное плавание. Без контроля, без претензий и нравоучений. Это лучше, чем заставлять своего ребенка делать то, что он не хочет, как было со многими моими друзьями. Правда, недавно я встретила бывшую одноклассницу, как раз из такой семьи. В свои двадцать шесть она занимает должность менеджера, имеет собственную квартиру, купленную родителями, и машину. Выглядела счастливой. А я, которая так хотела принимать решения без участия других, стояла уставшая, разбитая, с коробкой шоколада в руках. За душой — ни гроша, кроме запланированной зарплаты.

В обед я снова устала не от работы, а от мыслей. Ушла в подсобку, чтобы попить кофе и проверить телефон. У Никиты теперь есть мой номер, а ещё он обещал забирать меня с работы, и я надеялась увидеть от него сообщение. С вопросом как дела или предложением приехать вечером. Или снова поворчать на что-нибудь.

Возле стеллажей мыла полы теть Маша. Я поздоровалась с ней, а она опять сделала вид, что не знает меня. Не стала мучить её и задавать себе очередные вопросы о том, что происходит в их семье, и ушла в столовую. Но, проходя по складу, ноги заставили меня остановиться. Возле разобранного холодильника крутил отверткой отец Никиты.

Я хотела пройти мимо, незаметно прошмыгнуть в столовую, но он невовремя заметил меня и поднял голову.

— Здрасьте, дядь Сереж, — выпалила я быстро и взволнованно.

— Здрасьте, — ответил он и пару секунд вглядывался в мое лицо, пытаясь вспомнить, где он меня видел.