Книга Вернись моим светом, страница 20 – Алёна Шахнина

— Не хочу домой, давай покатаемся? — сказал Кирилл, усаживаясь в машину.

Я молча вырулил с парковки и повел машину в сторону набережной. Пусть я давно перестал бояться отца, в квартире напряжение никогда не отпускало меня. Каждую чертову минуту я ждал от него удара в спину и был уверен, что он на это способен. Все эти годы я держу закрытой дверь в детство, в свои страхи и унижения, боясь отпустить ручку. Кажется, что стоит расслабиться, и всё вернется, я снова стану маленьким и беспомощным. Отец как подкроватный монстр — вроде понимаешь, что его не существует, но сомнение есть, поэтому торопишься спрятать ноги под одеялом.

Может, дело в самой квартире. Каждый её уголок, каждый предмет мебели пропитан нашими страхами настолько, что они почти умеют разговаривать. Слишком много воспоминаний связано с этим местом. Слишком трудно забыть годы тирании и боли.

Я остановил машину на парковке у набережной, но не предложил прогуляться. Старый пирс теперь ещё больше теребил мою душу, и вряд ли я буду приходить туда добровольно. Давно надо было расстаться с этим местом, отпустить его так же, как и Василису. А я приходил, всё пытался что-то увидеть или понять.

Глава № 11 Василиса

Работать без выходных — очень плохая идея. И дошло до того, что старший по смене принудительно отправил меня на выходные. Произошло это после того, как я от усталости грохнулась на коробку с яйцами на складе. На первый раз обещали простить мою оплошность, но при условии, что два дня не будут видеть меня в магазине. И вот я пришла, рухнула на кровать, включив свет, и сразу вырубилась, даже не переодевшись. Проснулась уже утром, с горящей лампочкой на потолке и в кофте Никиты.

Я уставилась в стену перед собой и разглядывала несуразный рисунок на белых обоях, которые не менялись лет десять точно. Какие-то круги, внутри них волны, квадраты и странные фигуры. В середине стены на скотч приклеена картина, сделанная моими руками в тот период, когда я пыталась научиться рисовать. Так и не научилась, потому что усидчивости во мне не было никогда.

Улыбнулась, вспоминая, как сидела над этим рисунком, старательно выводила каждую линию карандашом. Получалось неплохо, и я хотела закончить пейзаж до вечера. Но из приоткрытого окна донесся настойчивый голос Ника:

— Васька, ты уснула что ли?

Я отложила карандаш и выглянула в открытое окно. Друг стоял возле дома и улыбался, прикрывая ладонью глаза от солнца.

— Что трубку не берешь? Я думал, ты умерла.

— Не дождешься! — ответила я и кинула в него карандаш.

Он увернулся, поймал в воздухе карандаш и засунул его за ухо.

— Гулять идешь?

Я обернулась на незаконченный рисунок. На белом плотном листке уже были выведены река и дерево, осталось дорисовать дом. Стащила рисунок со стола и показала Нику. Он внимательно посмотрел на мои старания и кивнул.

— Бери с собой, там дорисуешь. Я помогу тебе. У меня вот… — Он достал карандаш и показал мне. — Даже карандаш есть.

— Ты? Да ни за что! Ты свою фамилию разборчиво написать не можешь.

— Так ты идешь, Пикассо? Жарко, я купаться хочу.

Я замешкалась. Вроде собиралась сегодня остаться дома и добить уже этот злосчастный рисунок, а ещё обещала маме убраться в квартире.

— Ладно, я пошел без тебя! — крикнул Ник и махнул рукой.