Книга Кавказ. Не та жена, страница 9 – Галина Колоскова

Несколько часов работаю, не отрываясь. Творю, не думая ни о чём. И чувствую, как понемногу, по миллиметру, ледяная глыба, что сдавила мне грудь, начинает оттаивать. Появляется лёгкость. Первая за эти кошмарные дни.

Наконец, всё готово. Я несу бортики Лене. Она смотрит на них, и на глаза наворачиваются слёзы.

— Тётя Аминэт… Это же просто сказка! – прижимает подушечки к груди. Говорит с восторгом: – Такой красоты нет ни у кого!

Тут же бежит устанавливать их в кроватку. Я стою рядом. Смотрю как сшитое моими руками изделие преображает пространство детской комнаты. Делает его уютным, волшебным.

Машенька лежит в обновлённой кроватке и улыбается в никуда беззубым ртом. Светлана обнимает меня за плечи и тихо говорит:

— Спасибо, девочка моя. Отбрось уныние, хватит съедать себя чувством вины. Нет её! Видишь? У тебя золотые руки. Они могут творить чудеса.

Губы сами собой растягиваются в улыбку. Ощущение лёгкости, нужности. Первая, крошечная искорка. Не счастья, нет. Слишком рано для счастья. Но – жизни. Понимания, что я ещё что-то могу. Что я не только брошенная жена и опозоренная мать. Что я могу создавать. Дарить радость. Быть полезной не потому, что должна, а потому, что хочу.

Я возвращаюсь в свою комнатку, и впервые за эти дни слёзы, что текут по щекам, не горькие. Они – очищающие. Это слёзы катарсиса. Я нашла свою отдушину. Свой крошечный плацдарм в рухнувшем мире. И его имя – творчество.

Аминэт

Накар приезжает на четвёртый день. Узнаю рокочущий звук его внедорожника, разрывающий тихую мелодию станичного утра. Сердце от страха уходит в пятки, замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Чувствую, как кровь отливает от лица. Становится трудно дышать.

— Он нашёл меня! – я инстинктивно отшатываюсь от окна. Испуганным ребёнком вжимаюсь в стену. Двадцать три года повиновения сминают меня в комок одним звуком его мотора.

Светлана смотрит на меня, потом на дверь. Лицо одноклассницы не бледнеет, а становится собранным, твёрдым.

— Сиди тут, – коротко бросает она мне и выходит на крыльцо, хлопая дверью.

Я слышу его шаги – тяжёлые, уверенные, властные. Так он ходит по нашему дому, обозначая своё право на любое пространство.

— Где она? – низкий, привычно командный голос, не терпящий возражений. – Аминэт! Выходи немедленно! Хватит этого цирка!

Я не двигаюсь. Ватные ноги подкашиваются. Во рту сушь. Чувствую тот же животный страх, что и в семнадцать лет. Страх не угодить. Ослушаться. Вызвать гнев.

— Вы к кому? – спокойно, даже немного лениво спрашивает Светлана.

— Не валяй дурака, Света! Ты знаешь, зачем я. Отдай мне мою жену. Она нагулялась, пора домой!

Он мог отследить машину по камерам, или вообще по моему телефону. Почему не подумала об этом раньше? Уверена, он собрал всё, что можно на семью подруги.

— Она не вещь, чтобы её «отдавать», – парирует Светлана. – Аминэт здесь гостья. И если она не хочет выходить, то не выйдет.

Слышится короткий, издевательский смешок.

— Что? Ты мне сейчас укажешь на дверь? В моём доме она делает, что я скажу, а уж здесь и подавно. Аминэт! Последний раз говорю! – его голос гремит, становясь опасным.

Я делаю шаг. Потом другой. Сила привычки, вбитая в подкорку, сильнее страха. Я выхожу на крыльцо. Накар стоит передо мной огромной горой. Властное лицо искажено презрительной гримасой гнева. Он смотрит на меня так, будто я что-то неприятное, что прилипло к его подошве.