Книга Кавказ. Не та жена, страница 38 – Галина Колоскова

И вдруг… тихий щелчок внутри. И по ногам тёплая струйка. Я останавливаюсь посреди зала, хватаюсь за руку Марка.

— Марк… – это всё, что я могу выдохнуть. Понимаю, что рожать в самолёте не лучший вариант. Взгляд, полный ужаса упираются в невозмутимое лицо мужа.

Он смотрит на меня. Серые глаза расширяются от понимания, не от паники. Марк собран.

— Всё, путешествие окончено, – говорит он твёрдо. – Начинается самое интересное.

Муж не суетится. Он берёт меня под руку, окидывает взглядом пространство и ведёт к стойке информации. Говорит по-французски быстро, чётко. Я слышу слова «femmeenceinte» (беременная женщина), «accouchement» (роды). По лицу сотрудницы пробегает испуг, но Марк своим спокойствием заражает её. Через несколько минут к нам бегут медики с носилками.

Меня увозят. Я лежу, смотрю в потолок. За окном машины скорой помощи мелькают огни не Парижа, а его окраин. Страха нет. Есть лёгкое недоумение и полная уверенность, что всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Роддом. Белые стены, яркий свет, быстрые, уверенные движения врачей. Марка не пускают ко мне, но я знаю – он где-то рядом. Он бьётся за меня, как всегда. Договаривается, объясняет, переводит. Я слышу его голос за дверью – низкий, успокаивающий.

Схватки накатывают волнами, сминая сознание в тугой комок боли. Я дышу, как учили на курсах. Вспоминаю всё, через что прошла раньше. Унижение. Предательство. Боль расставания с детьми. Первые, дрожащие от страха швы на новой для меня, промышленной машинке. Уверенные шаги по своей мастерской. Гордый взгляд Марка. Это всё я. И эта боль – тоже часть меня. Часть пути к моему новому счастью.

Я не кричу. Молчу, стиснув зубы, и проваливаюсь в себя. В тот внутренний стержень, что выковался из стали и слёз. Я смогу. Я всё могу.

И вот… её крик. Тонкий, пронзительный, как первый луч света после самой тёмной ночи. Малышку подносят ко мне. Маленькая, сморщенная, вся в моей крови. Она смотрит на меня мутными, серыми глазками. И в них – вся вселенная. Моя надежда. Моя безграничная любовь.

Мне кладут дочку на грудь. Она крохотная, тёплая. Пахнет жизнью. Настоящей, неподдельной любовью. В моей душе безмерное счастье. Я плачу. Беззвучно. Слёзы текут сами собой, смывая последние остатки прошлой боли.

В палату впускают Марка. Он подходит, бледный, взволнованный. Смотрит на нас – на меня и на эту кроху. В его глазах – такой восторг, такая нежность, такая невыносимо безмерная любовь, что мне снова не хватает воздуха.

— Здравствуй, папа, – шепчу искусанными в кровь губами.

Он опускается на колени у кровати, целует меня в лоб, потом – в макушку нашей дочери.

— Вы мои героини, – говорит хрипло, сквозь сдерживаемые слёзы. – Мои самые храбрые, самые прекрасные девочки на свете! Аминэт и София.

Мы лежим втроём. За окном – парижская ночь. Чужая страна. Чужая речь. Мы – семья. Та, что родилась не по расчёту, не по приказу родителей, а по большой, настоящей любви.

Через несколько дней мы летим домой. Уже втроём. Я сижу в самолёте, прижимая к груди спящее завёрнутое в одеяльце счастье. Смотрю на Марка. Он дремлет. Большая ладонь лежит на моей руке. Он мой муж. Они оба мои.

Я думаю о том, что жизнь – удивительная штука. Она ломает тебя, бросает в грязь, отнимает всё, что ты любил. А потом вдруг дарит такое, о чём даже мечтать боялся. Новую любовь. Новую семью. Новое чудо.

Моя старшая дочь, Марем, так и не позвонила. Старший сын ограничился кратким поздравлением в мессенджере. Уверена, Сталик будет иногда заходить в гости, смотреть на маленькую сестрёнку с лёгкой завистью и грустью.

У меня уже нет того острого чувства потери. Потому что теперь я знаю – нельзя цепляться за тех, кто сам тебя отпустил. Нужно отпускать с миром и идти вперёд.

Я переполнена нерастраченной любовью. Знаю – София от меня никогда не откажется. Я всегда буду на её стороне и поддержу в любом начинание. Уверена – её папа нас ни на кого не променяет и не предаст.

Самолёт идёт на посадку. За иллюминатором проплывают огни родного города. Моей земли. Места, где меня ждёт уютный бутик, мои девочки-швеи, моя жизнь.

Я с обожанием целую в макушку спящую дочь. Душу разрывает вселенская нежность. Шепчу с улыбкой чуть слышно:

— Добро пожаловать на Родину, маленькая моя. Мы дома…