Книга Кавказ. Не та жена, страница 37 – Галина Колоскова

Лёгкая грусть, как тонкая дымка, всегда живёт на дне души. Грусть по детям. По Марем, которая так и не позвонила. По Алию, который прислал язвительное поздравление с разводом. По маленькому внуку, который, наверное, начал ходить.

Иногда захожу в соцсети. Смотрю на их фотографии, на их улыбки, и сердце сжимается от боли. Они выбрали другую жизнь – с отцом, с его деньгами, с его ложным благополучием. Я отпустила детей. Потому что любовь не может жить в ультиматуме. «Или мы, или твоя свобода». Я выбрала свободу. Иногда по ночам мне кажется, что я слышу, как плачет та часть моей души, что навсегда осталась с ними.

Но теперь у меня есть своя жизнь. Наполненная смыслом, трудом, творчеством, новыми людьми. И есть он. Который действительно любит меня. Не моё прошлое, не моё умение приспосабливаться под обстоятельства, а меня – настоящую.

Марк целует мою макушку.

— Пойдём? Сегодня праздник. Отметим падение тирана и воцарение королевы.

Я смеюсь. Да. Сегодня праздник. День моего второго рождения.

Выключаю свет в бутике. Запираю дверь. Задерживаюсь на секунду, глядя на имя на вывеске. «Аминэт». Без чужих фамилий и отчеств.

Беру Марка за руку. Большая ладонь тёплая, сильная. Мы идём по вечерней улице. Чувствую себя не брошенной женой, не опозоренной дочерью, не плохой матерью. Я ощущаю себя счастливой женщиной. Свободной. Сильной. Любимой.

И это – мой самый главный триумф.

Париж пахнет дождём, свежими круассанами и грустью. Нет, не той, что разъедала душу раньше. Это лёгкая, поэтичная грусть от осознания, что сказочное путешествие заканчивается.

Мы с Марком стоим на мосту Александра III. Ощущаю, как бьётся под моим сердцем маленькое сердечко нашей дочери. Моя ладонь лежит на огромном, тугом животе. А его поверх моей, тёплая и уверенная.

Мне сорок три. Беременность – самое безумное, самое осознанное, самое желанное моё решение.

Разглядывая анализы, врач качал головой:

— Поздно, Аминэт Амировна, риски слишком высоки.

Я улыбнулась в ответ. У Марка нет детей. Бог возложил на меня счастье его отцовства. Разве может что-то остановить Аминэт, если она задалась целью?

Проблем с уговорами Марка тоже не было. В тот же вечер я сообщила ему, добавив, чтоб сразу отсечь любые сомнения:

— Я рожу этого ребёнка. Нашу с тобой любовь, воплощённую в плоть!

Он не отговаривал, увидев решимость в моих глазах. Лишь крепче сжал мою руку, сказав:

— Значит, будем рожать. Вместе.

Мы готовились к родам. Читали книги, ходили на курсы. Я учила французский не только для путешествий, но и потому, что это – язык любви. Язык нашей новой, начавшейся с чистого листа жизни.

И вот мы здесь. В городе, о котором я когда-то читала в тех, запрещённых свекровью, книгах Гюго. Помню, как я плакала, читая «Собор Парижской Богоматери». Тогда я ассоциировала себя с Эсмеральдой, но стала Жанной д’Арк.

Я вдохнула воздух Парижа, впитала его искусство, его непокорный дух. И наша малышка, кажется, вдохнула его вместе со мной. Она толкается так активно, словно рвётся наружу, чтобы увидеть город своими глазами.

В аэропорту Шарль-де-Голль царит привычный хаос. Мы сдаём багаж, проходим контроль. Я чувствую лёгкую усталость, но в целом, всё хорошо. Огромный живот тянет поясницу, но я счастлива. Мы болтаем о том, что увидели, строим планы, как привезём сюда нашу девочку, когда она подрастёт.