Книга Кавказ. Не та жена, страница 18 – Галина Колоскова

После каждого заседания он звонит мне. То угрожает: «Видишь, как всё сложно? Одумайся, пока не поздно». То пытается давить на жалость: «Аминэт, я один. Эта дурочка ничего не понимает. Мне нужна ты. Ты моя настоящая жена». То сыплет обещаниями: «Вернись, я куплю тебе самый большой бутик в городе. Сделаю пристройку в доме под швейный цех. Будешь шить, сколько влезет».

Я слушаю его и молчу. Потому что знаю – это ложь. Всё тот же контроль. Если вернусь, бутика не будет. Будет затворническая жизнь под охраной в золотой клетке. Мне милостиво разрешат шить игрушки в углу спальни, по ночам, когда он будет ходить ко второй юной жене.

А тем временем мой старый дом потихоньку преображается. Рабочие вывозят горы мусора, вставляют новые стёкла, выравнивают полы. Я сама, в старых джинсах и футболке Светланы, размешиваю краску, ношу вёдра, мою окна. Перчатки не помогают. Руки, привыкшие к шёлку и бархату, покрываются мозолями и ссадинами. Но это приятная боль. Боль созидания.

В доме пахнет свежей побелкой, древесной пылью и краской. Запах новой жизни заглушает запах распада и лжи, что тянулся из прошлого. Я выбираю краску для стен. Не пастельные, приличные тона, что любит Накар. А яркий, солнечный, жизнерадостный жёлтый цвет. Цвет надежды. Цвет свободы. Цвет моего настроения.

Перевожу сюда свои немногочисленные вещи. В первую очередь – «Сингер». Ставлю её на новый, крепкий стол у самого большого окна. Потом привозят купленные на аукционе подержанные промышленные машинки. Громоздкие, неуклюжие, но мощные. Они будут шить быстрее и лучше.

Рабочие уходят. Я остаюсь одна. Стою посреди пустого, пахнущего свежестью помещения, и смотрю на закат в огромные, чистые окна. Здесь тихо. Под ногами скрипят старые половицы. Здесь нет гулких шагов Накара, его осуждающих взглядов, его вечного «ты должна».

Здесь только я. Мои машины. Мои ткани. И будущее, которое я, наконец, начинаю ощущать не как угрозу, а как возможность.

Он звонит снова. Опять что-то говорит про суд, про то, что я всё испорчу. Я подношу смартфон к уху, смотрю на алое зарево за окном и тихо говорю:

— Накар, мне некогда. Больше не звони.

И сбрасываю вызов.

Впервые за нашу совместную жизнь я прерываю разговор первой. Не он уходит, хлопнув дверью. Это я не хочу с ним разговаривать. Потому что у меня есть дела. Срочные дела. В моём доме.

Аминэт

Ремонт закончен. Я стою посреди своего царства. Пахнет краской, деревом и бесконечной, пугающей пустотой. Жёлтые стены сияют как маленькое солнце, льющееся из огромных окон. На полу аккуратно стоят три промышленные швейные машинки, купленные за бесценок у разорившейся фабрики. Они похожи на приземлившихся инопланетных монстров – громоздкие, непонятные, молчаливые. Рядом с ними скромно притулился мой верный «Сингер» – единственный друг в новом, незнакомом мире.

Провожу рукой по холодному металлу одной из машин. Что я делаю? Кто я такая, чтобы думать, что смогу наладить целое производство? Я не бизнес-леди. Я – обиженная жена, которая умеет шить прихватки. Все деньги от продажи машины, вложены в мои надежды… Безумие.

Паника сжимает грудь. Мне физически не хватает воздуха. Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу окна и закрываю глаза.

«Недалёкая», – Алий.

«Опозорила», – отец.