Книга Развод. Я взлечу, а ты ползай, страница 7 – Галина Колоскова

— Выставка в «Гараже», «Несвязанные состояния», — с небрежной улыбкой продолжает он. — Центральный объект — разбитое зеркало, склеенное золотой смолой. Блестящая работа. Формальная деконструкция, скреплённая древней, почти алхимической метафорой.

Я замираю. Никто, даже Олег, никогда не описывал мою работу настолько точно. Без восторженных восклицаний, но с глубоким пониманием сути.

— Вы искусствовед? — спрашиваю, почти уверенная в этом.

— Нет, — он слегка качает головой. — Профессия требует другого склада ума. Я пилот. Но в полётах много времени для размышлений. А ваши работы… они о границах. О том, что их удерживает, когда кажется, всё рассыпалось.

Вскидываю бровь. Как мало, оказывается, я знаю о российских авиаторах. Его слова попадают прямо в цель. В самое нутро той боли, которую я ношу, как золотой шов.

— Я живу этажом ниже, — он продолжает говорить, рассеивая сомнения и мысли, в которых я успела определить незнакомца в шпионы. — Тонкие перекрытия в старых домах. И общие… знакомые в управляющей компании. Я знаю о вашей ситуации.

Он говорит без деланного смущения, без снисхождения.

— Мне не нужна жалость! — вырывается у меня слишком резко.

Смыкаю веки. Так не пойдёт! Нужно собраться и успокоиться. Никаким гламурным стервам меня не сломать и не нарушить планы на день! Тяну руку к кнопкам.

— Я передумала. Мне на первый этаж!— отхожу от плавно раздвигающихся дверей, освобождая выход.

— Я и не предлагаю её, — парирует он так же ровно, оставаясь на месте. Кабина идёт вниз. — Жалость — неконструктивная эмоция. Она мешает оценивать обстановку и принимать решения. А вам, судя по всему, предстоит принимать решения.

Лифт останавливается в лобби. Двери открываются. Он выкатывает свой чемодан и оборачивается ко мне.

— Вам нужна помощь с багажом? До такси?

Его предложение звучит не как услуга галантного кавалера, а как рациональное действие: у него есть руки, у меня есть тяжёлая сумка — логично предложить помощь.

— Нет, спасибо, — я качаю головой. — Я никуда не еду…— Меняю решение, заметив журналиста, которому месяц назад давала интервью.

— Тогда удачи, — он кивает. — Вам понадобится не столько удача, сколько хороший юрист.

Поворачивается и идёт к выходу, не оглядываясь. Поджарая, спортивная фигура растворяется в толпе за стеклянными дверями.

Я остаюсь стоять. Противоречивые мысли, желание действовать — смешиваются. Его слова висят в воздухе. «Хороший юрист». Олег наверняка уже нанял целую команду акул. Тех, что будут рвать на части не только наше общее имущество, но и мою репутацию, мои контракты. Он уже начал, звонок от Франко — лишь первая ласточка.

Возвращаюсь в номер. Бессмысленно хожу из угла в угол. Москва за окном живёт своей жизнью. А я в ловушке. Ловушке из прошлого, которое отняли, и будущего, которое пытаются отравить.

На следующее утро, заказав завтрак в номер, я нахожу на подносе рядом с чашкой с кофе белый конверт. На нём ни имени, ни обращений.

Внутри — визитная карточка. «Макар Игоревич Седов. Адвокат. Специализация: сложные активы, интеллектуальная собственность, защита деловой репутации». Ниже — личный номер, написанный от руки.

И вторая карточка, без логотипов. Только имя и номер телефона. «Илья».

На обороте первой, под печатным текстом, тот же твёрдый, чёткий почерк вывел одну фразу: «Он не позволит вас обмануть».