Книга Развод. Я взлечу, а ты ползай, страница 6 – Галина Колоскова

Дверь в номер — граница между мирами. За ней меня уже ждут стервятники. Я это чувствую.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох, затем направляюсь в душ. Вода обжигающе горячая, я пытаюсь смыть с кожи ощущение той спальни, её взгляда, его слов. Но они въелись глубже, под кожу. Надеваю чёрное платье-футляр, которое всегда беру с собой в любую командировку. Доспехи. Наношу макияж с особой тщательностью: чёткие стрелки, идеальный тон. Маска должна быть безупречной.

Спускаюсь в лобби. Оно кипит жизнью: туристы, бизнесмены, пахнет кофе и дорогим парфюмом. И тут я вижу Светлану Дмитриевну. Галеристку из мира гламурной тусовки, охотницу за скандалами и чужими падениями. Её взгляд находит меня мгновенно, словно радар.

— Алиса, родная!.. — наигранно сладкий, пронзительный голос режет пространство. Она плывёт ко мне, сверкая бриллиантами на всех пальцах. — Я только вчера узнала! Ужас, кошмар! Муж и подруга — классический сюжет для дешёвой мелодрамы, не для таких, как мы!

Она обнимает меня, прижимает к груди, от которой несёт тяжёлым цветочным ароматом. Мне физически нехорошо.

— Светлана, — аккуратно высвобождаюсь. — Я очень спешу.

Она цепляется за мою руку мёртвой хваткой.

— Куда спешить, милая? В такой ситуации нужно не бежать, а искать поддержку. У меня как раз освободилась позиция… ну, не куратора, конечно. Ты же понимаешь, с твоим… репутационным грузом сейчас. Но арт-консультантом в моём новом проекте — бутик на Патриарших. Будешь помогать нашим дамочкам выбирать картины в гостиную. Работа лёгкая, не пыльная. Я прикрою тебя, защищу от пересудов.

Её предложение — унижение, упакованное в фольгу показной заботы. «Бутик на Патриарших». Выбирать безделушки для жён олигархов. Это не падение. Это казнь. Замена личности на сувениры.

Я смотрю ей прямо в глаза. Растягиваю губы в улыбке, отточенной на вернисажах.

— Благодарю за заботу, Светлана Дмитриевна. Но я не консультирую по интерьерам. Я их создаю. А если вашим дамочкам понадобится моё мнение — пусть записываются в очередь. Как и раньше.

Её холёное лицо на миг искажает злость, но она быстро берёт себя в руки. Злые глаза сверлят меня с ненавистью.

— Ну что ж, гордая... Посмотрим, как долго продержится твоя гордость на хлебе и воде. Москва — маленький мир, детка. И мир этот уже вынес тебе приговор.

Она разворачивается и уходит, оставляя за собой шлейф ядовитых духов и ещё более ядовитой уверенности.

Мне нужно на воздух. Нажимаю кнопку лифта. Двери открываются сразу. В кабине уже кто-то есть. Поднимаю взгляд.

Мужчина. Высокий. В тёмном жакете пилота, наброшенном поверх чёрной водолазки. Он убирает в сторону небольшой чемодан на колёсиках, освобождая мне место. Это тот самый человек из лифта в моём бывшем доме.

Наши взгляды встречаются. Он тоже узнаёт меня. В тёмных глазах нет любопытства и нет слащавой жалости. Он, едва заметно, кивает.

— Двенадцатый этаж? — низкий, спокойный голос, без интонаций.

— Да, — отвечаю хрипло. Не могу прийти в себя от унизительного предложения падальщицы.

Лифт трогается. Тишина. Незнакомец не пялится в телефон, а смотрит прямо перед собой. В его позе — привычная собранность, как у хищника в состоянии покоя.

— Вы — Алиса Сомова, — он не спрашивает, а констатирует факт.

Смотрю на него с удивлением.