Книга Развод. Я взлечу, а ты ползай, страница 24 – Галина Колоскова

Где-то там, в ночной Москве, идёт человек с пустотой внутри, которую он сам себе вырыл. А здесь, в свете прожекторов и неоновых трубок, стоит женщина, сумевшая заполнить свою пустоту целым миром.

Мой мир. С моим авторским правом.

И это — главная победа. Не над ним. Над тишиной. Над забвением. Над собственной слабостью, которая когда-то чуть не сломала меня, но в итоге лишь закалила, как сталь в горне.

Выставка называется «Архитектура пустоты». Но я точно знаю, что любая пустота — это лишь чертёж. Проект. Возможность построить на этом месте что-то своё. Что-то прочное. Что-то настоящее.

И я только что поставила последнюю, финальную подпись под самым сложным своим проектом — под прошлым.

Раннее субботнее утро. Частный аэродром под Москвой пахнет авиационным топливом, скошенной травой и свободой. Воздух прохладен и чист, каждая деталь вырисовывается с кристальной чёткостью.

Я стою на бетонке перед нашим самолётом — небольшой, стремительной «Пилитус РС-12». Он серебрится в первых лучах солнца, и мне до сих пор непривычно называть его «нашим». Это совместный актив, купленный для нужд фонда. Быстрая логистика. Возможность добраться в любой регион, где нет регулярного сообщения, но есть талантливый подросток с папкой рисунков или мастерская керамики в забытой деревне.

Илья уже совершил предполётный обход. Сейчас он в кабине, запускает системы. На нём — лётная форма, та, в которой я впервые увидела его в отеле. Только теперь она не кажется мне просто одеждой. Это — вторая кожа профессионала, научившего меня не бояться высоты.

Не только в метафорическом смысле. Через шесть месяцев после открытия «Архитектуры пустоты», он сказал: «Хочешь понять, как это работает?». И начал учить меня летать. Не «водить самолёт для галочки», а по-настоящему. Читать карты, понимать метеосводки, чувствовать машину. Это мало похоже на романтику, хотя дало возможность понять: нам комфортно вместе в любом помещении. Это очередной логичный шаг в нашем партнёрстве. Если мы команда, я должна понимать, что происходит на всех этапах.

Поднимаюсь по трапу. Мой комбинезон чуть тесноват в талии. Я не говорила ещё Илье. Решила, что скажу сегодня в воздухе. На высоте, где нет ничего, кроме нас, горизонта и синего неба.

Кабина. Узкое пространство, сотканное из приборов, тумблеров и особого запаха — кожи, пластика, озона. Илья на левом кресле, командира. Он не оборачивается, полностью сосредоточен на проверках.

— Штурман на месте, — отзываюсь, занимая правое кресло.

— Проверь связь, — командует он, едва взглянув на «второго пилота».

Я надеваю гарнитуру, нажимаю кнопку.

— Приём. Слышу тебя.

— Отлично! Пристегнись. Получи погоду на маршруте. Красноярск, промежуточные пункты.

Открываю планшет, погружаюсь в цифры и символы. Наш ритуал. Он управляет машиной. Я управляю информацией. Равноправие, выверенное до мелочей.

Двигатели заводятся с нарастающим гулом, вибрация проходит через всё тело. Самолёт выруливает на исполнительный старт. Москва остаётся за спиной — огромная, в огнях, уже не кажущаяся ни ловушкой, ни крепостью. Точка на карте. Город, где я когда-то разбилась. И где потом, по кусочкам, собрала себя заново.

— Получили разрешение. Выполняем взлёт, — голос Ильи в шлемофоне спокоен, как всегда.