Книга Развод. Я взлечу, а ты ползай, страница 23 – Галина Колоскова

— Теперь я не витрина, Олег. У меня есть собственная мастерская. Где я — не украшение, а создатель. И подпись под этой работой, — я делаю широкий жест, охватывающий весь зал, всё здание, всю свою новую жизнь, — только моя. Твоей подписи здесь нет. И никогда не будет.

Он замирает. Кажется, даже дышать перестаёт. Потом медленно опускает голову.

— Я понимаю, всё понимаю, но не могу смириться с тем, что тебя больше нет. Что я сам себя уничтожил.

— Тебе нет места в моей жизни, Олег. Ты — прошлое, а я живу в настоящем и строю будущее. Не возвращайся больше. Прошу тебя.

Я, не приказывая — прошу. Последняя просьба бывшей жены к бывшему мужу: оставь меня в покое. Дай мне жить!

Он смотрит на меня ещё несколько секунд. В его взгляде я вдруг вижу парня, который когда-то подошёл к моим дипломным работам и сказал: «В ваши работы я готов вложить деньги, которых у меня пока нет, но обязательно будут. Я в вас верю!»

Смыкаю на пару секунд веки.О покойных либо хорошо, либо ничего. Тот парень давно умер. И я успела его оплакать.

Он беззвучно кивает, поворачивается и сгорбившись, уходит. Понурая фигура растворяется в полумраке коридора, ведущего к выходу. Навсегда.

Я стою одна в тихом зале, слушая, как в соседнем помещении тает лёд на экране. Цикл завершён. Больше сказать нечего.

Делаю глубокий вдох. Выдыхаю. И поворачиваюсь, чтобы вернуться в главный зал, к людям, к жизни.

В дверном проёме стоит Илья. Он не подслушивал. Он ждал, желая убедиться, что всё кончено. На нём тёмный пиджак, руки в карманах. Взгляд тёмных глаз встречается с моим. В нём — не вопрос. Одобрение. «Справилась».

Я подхожу ближе, чтобы быть рядом. Мне очень нужно сейчас его плечо.

— Всё в порядке? — спрашивает он тихо.

— Всё завершено, — отвечаю, борясь со слезами по Алисе из прошлого. — Окончательно.

Он кивает, выписывая единственно возможный рецепт от тоски:

— Фонд получил новый транш от немецких инвесторов. Прислали письмо. Хотят обсудить резидентуру в Берлине для наших художников. Завтра в одиннадцать могу созвониться, если ты свободна.

Он говорит о деле. О будущем. О том, что имеет значение. И в этом — важнейшая для меня поддержка. Он не спрашивает, что я чувствую, а даёт точку опоры в завтрашнем дне, в котором обязательно будет рядом.

— Свободна, — говорю после выдоха. — В одиннадцать. Спасибо, Илья.

Он едва заметно кивает. Его взгляд скользит за мою спину, к группе коллег — архитекторам и кураторам, жестами приглашающих меня присоединиться к обсуждению.

— Тебя ждут, — в мягких словах гордость. — Иди. Я проверю, всё ли в порядке с мультимедиа.

Смотрю на него с благодарностью и вдруг понимаю. Мы ещё не пара. Даже пока не любовники. Мы — соавторы. Два пилота в одной кабине, ведущие сложный самолёт через турбулентность. Мы доверяем друг другу потому, что оба знаем цену ошибки и цену профессионализма. Мы строим новое пространство. И в искусстве, и в жизни. И в этом пространстве мы — равны.

Я улыбаюсь ему улыбкой, в которой нет ни боли прошлого, ни иллюзий о будущем. Только спокойная уверенность в настоящем.

— Иду.

И поворачиваюсь, чтобы пройти через зал к своим коллегам. Шаги отдаются в пространстве, заполненном смыслом, который я создала. И людьми, видящими во мне интересного автора.

Я подхожу к группе, включаюсь в разговор о влиянии урбанистических пустот на коллективное бессознательное. Слова звучат уверенно. Я дома.