Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 86 – Яна Ланская

активно жестикулируя, видит нас и резко замолкает. Притормаживаю, чтобы с ними

поздороваться, но Петя ведёт себя так, будто их просто не существует. Его взгляд скользит

мимо них, и он не сбавляет шага. Для меня это так неожиданно, что я растерянно смотрю на

ребят и нагоняю Петю.

Спустившись с лестницы, Петя останавливается, преграждая снующим студентам путь,

разворачивает меня к себе лицом. Его руки обхватывают мои щёки, и прежде чем я успеваю

сообразить, что происходит, он целует меня. Я пытаюсь чмокнуть его и отстраниться, я не

привыкла к таким публичным проявлениям своих чувств, но он не отпускает меня и по-настоящему

целует. Влажно, глубоко, с языком. И тут я понимаю, что это намеренная демонстрация.

Когда Петя отпускает меня, у меня в ушах звенит. Я вижу боковым зрением, как Соня

прикрывает рукой рот, будто сдерживая смех или возглас, а Макс отводит взгляд, швыряя

окурок. Стас выглядит растерянным.

— Не мог больше ждать, — говорит Петя, берёт меня за руку и ведёт к машине.

Я семеню за ним, почти спотыкаясь, и чувствую, как взгляды его друзей прожигают мне спину.

Почему он так с ними? Из-за Гели? Что же у них произошло?

Петя открывает мне дверь, и я плюхаюсь на сиденье, ещё не придя в себя от этого публичного

спектакля.

Достаю из подлокотника свой недопитый утром кофе и делаю глоток горького холодного напитка.

— И что это было? — Спрашиваю, как только он садится в машину.

Петя не отвечает мне, заводит двигатель, вырубает музыку и яростно сжимает руль.

Откидываюсь на сидении и жду хоть какого-то объяснения, допивая кофе.

— Я просто увидел, как Руслан хватает Ангелину за запястья и хамит ей, — наконец говорит

Петя. Вижу, что ему даётся это с трудом, и у меня неприятно сжимаются внутренности, ревность

возвращается, и теперь она куда насыщеннее. Рыцарь спасал свою Рапунцель.

Я сникаю, и моя торжественная победа над сгущёнкой растворяется, как сахар в горячем чае.

— Понятно, — выдавливаю из себя. — Чувства взыграли. Инстинкт защитника проснулся. Понимаю.

— При чём тут старые чувства, Мэри? — Петя резко разворачивается ко мне и бьёт рукой по

рулю так, что я вздрагиваю. — Я бы за любую вступился. Энжи тут не причём. У меня к ней нет

чувств и не было никогда.

Энжи… У меня тошнота подступает к горлу, и я уязвлённо отворачиваюсь к окну. Не могу

вынести его эмоций, вызванных не мной.

— А за меня вступился бы? — Не знаю для чего спрашиваю.

— А за тебя я бы на его ебале живого места не оставил.

Поворачиваю на него голову и вижу в его глазах, что это не шутка, он источает какую-то

первобытную ярость на моего гипотетического обидчика. Волна жара накатывает внизу живота,

такая ощутимая и влажная, что я непроизвольно сжимаю бёдра. Мои кружевные трусы, вероятно,

уже можно выжимать. Я прямо сейчас переживаю самую волнующую сцену из романов.

Он это сказал не для того, чтобы меня возбудить, это правда. И от его готовности преступить

грань ради меня у меня сбивается дыхание. Хочу наброситься на него прямо сейчас, но ещё

больше хочу сохранить это желание до дома.

— Поехали быстрее, — шепчу ему, и он тут же сдаёт назад. Когда он вылетает на проспект,

меня вжимает в сиденье, и я прикрываю глаза от удовольствия, стараясь одновременно

избавиться от поднявшегося давления в промежности и сохранить его.