Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 173 – Яна Ланская

держится и внимаю.

— Жить назло — это крутой двигатель, — продолжает он. — Но когда ты просто наслаждаешься

жизнью, сама видишь, какой прогресс. Я тоже раньше хотел вечно кому-то что-то доказывать и

чуть не потерял тебя из-за этого. Просто расслабься.

— Хорошо, — киваю ему, наблюдаю за нашей семьёй и вдруг понимаю, что он действительно хочет

мне донести.

Папа не оставляет меня в покое, даже получив от меня деньги и убедившись, что я способна

сама зарабатывать и заботиться о себе. Он видит, что у меня объективно классный парень,

видит, как меня принимает его семья. Видит, как мы вообще по сути уже являемся одной семьёй,

проводя вместе отпуск, и всё равно старается убедить меня в несостоятельности. Прилетает к

нам под видом «навестить», а сам вторгается в наше пространство и пытается снова рулить.

Так может мне действительно пора расслабиться и забить? Может, истинная сепарация от

родителей заключается не в том, чтобы съехать от них и не зависеть финансово, а просто в

том, чтобы позволить им жить так, как они хотят, и жить самой так, как хочу я? Не

реагировать?

И всё?

Петя же вроде смог отпустить свою ситуацию, значит, и я смогу.

— Убежим? — шёпотом предлагает Петя, и я тут же встаю. Сейчас самый лучший момент. Я не

обязана быть там, где не хочу. Не обязана портить себе настроение из-за того, что папа с

мамой принимают решения, которые я не одобряю. И не обязана расстраиваться из-за того, что

папа меня не хвалит. Не обязана добиваться его расположения.

— Прошу прощения, нам пора! Надо видео с Петей снять! — Громко объявляю и не жду

разрешения. Выхожу из-за стола.

Родители хотят возразить. Мама открывает рот, папа хмурится.

— Я плачу за ужин! — Петя всех опережает и кладёт стопку евро на стол.

Лицо моего папы перекашивается. Я вижу, как дёргается его челюсть. И всё равно радуюсь.

Мелко, по-детски, но радуюсь. Ну, я не обязана меняться в один момент. Главное — намерение и

понимание уже есть.

Мы выбегаем из ресторана, взявшись за руки.

Садимся на велики, ветер забирается под юбку, ласково щекочет кожу, развевает волосы, и я

наконец-то чувствую себя свободной. Прикрываю глаза и пытаюсь запечатлеть это ощущение. Пока

я старалась убежать подальше от папиного контроля, сама точно также контролировала маму и

ставила ей условия. И только позволив им жить так, как им хочется, я наконец обрела

независимость. Видимо, это работает только в обе стороны.

— А поехали на пляж? — предлагаю я, не в силах сдержать улыбку.

Петя вздыхает. Смотрит на меня с притворной усталостью.

— Тебе секса на крыше вчера мало было? — Кричит на всё Форте, догоняя меня и никого не

стесняясь.

— Мало! — Я смеюсь. Громко, свободно и счастливо.

Я отчаянно кручу педали в сторону моря, оборачиваюсь, смотрю на Петю, ощущаю, как меня

переполняет любовью к нему, и наконец осознаю главное! Я и Сгущёнку люблю! И Соню!

Я полгода боролась с собой каждый день, постоянно мучилась от их издёвок и козней,

реагировала на каждый выпад, не понимая главного. Я должна быть им благодарна. Да, они

стараются мне сделать пакость каждый день, стараются на моей популярности вылезти,

распускают глупые слухи, и всё это гадко, но если бы не они, Петя бы на меня даже не

взглянул.

Получается, они мне принесли самое большое благо в жизни.