Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 167 – Яна Ланская

понимаю — я точно извращенка. Конченая!

Петя наклоняется. Я чувствую его дыхание на самом чувствительном месте, и всё тело сводит

ожиданием. Но он не касается меня. Ждёт. Смотрит, как я выгибаюсь, как дёргаюсь, как пытаюсь

придвинуться ближе.

— М? — мычит он, и я ненавижу его в этот момент. Ненавижу за эту пытку, за это ожидание, за

то, что он заставляет меня хотеть его так, что у меня темнеет в глазах.

Первый раз он касается языком едва-едва. Как будто пробует. Я выгибаюсь, но он

отстраняется. Снова. Опять касается и отстраняется. Я мычу сквозь изоленту, а он только

улыбается в ответ.

Потом он начинает по-настоящему.

Язык движется медленно, со вкусом, вылизывает каждый миллиметр. Я чувствую, как он

проникает внутрь, как его губы смыкаются вокруг клитора, как он сосёт, дразнит, отстраняется

и снова возвращается. Я уже не контролирую своё тело, оно живёт отдельно, подчиняясь его

ритму. Напряжение нарастает внизу живота, растекается по бёдрам, по спине, по рукам, которые

уже онемели от наручников.

Он вводит палец. Потом два. Я чувствую, как они двигаются внутри, как он растягивает меня,

как большой палец нажимает на клитор, и я уже на грани, я уже готова, а он останавливается.

Вытаскивает пальцы. Облизывает их медленно, глядя мне в глаза. И начинает снова лизать,

водить языком по кругу, проникать внутрь, снова вводить пальцы, теперь три. Я вся горю, я

мокрая, я теку по его руке, по простыне, по своим бёдрам. Он делает это снова и снова —

доводит меня до пика и отстраняется, даёт остыть и снова разжигает. Я не могу дышать, не

могу думать, не могу ничего, кроме как чувствовать его язык, его пальцы, его дыхание на

своей коже.

Я готова на колени встать и молить, но я прикована к кровати, и рот заклеен. В глазах —

слёзы, в горле — беззвучный крик.

Он останавливается в тот момент, когда я уже чувствую, что ещё секунда — и я сломаюсь.

Наклоняется, достаёт из-под кровати свой чемодан с инструментами. Ну серьёзно? Я лежу,

изведённая отложенным оргазмом, и судорожно прикидываю, что сейчас будет.

Петя достаёт отвёртку. Смотрит на меня.

Я мотаю головой.

Кладёт. Достаёт молоток.

Мотаю головой сильнее. Он совсем одурел? И кто тут ещё романов перечитал? Я хочу его, а не

этот инвентарь бездушный!

Плоскогубцы. Господи! Нет!

Стамеска. Ещё лучше…

Он выкладывает всё на кровать, демонстрируя. В конце концов достаёт зелёное нечто. Это что,

фаллоимитатор члена Шрека? Он с выступами, с текстурой, выглядит как огурец-мутант, который

кто-то наделил инопланетным интеллектом.

И тут до меня доходит… Кейл! Он мне мстит!

Петя устрашающе держит его перед моим лицом, и я ржу. Сквозь изоленту, сквозь дикое

возбуждение, сквозь всё. Потому что он нашёл. Заморочился, заказал, где-то выкупил. И кто из

нас тут ещё извращенец?!

И мне одновременно смешно, страшно и невыносимо горячо.

Он выдавливает на меня лубрикант. Холодный, скользкий. И с каким-то особым, гадским кайфом

вводит этот кошмар внутрь.

Я закрываю глаза. Приятно, если абстрагироваться от внешнего вида. Но это не то. Это

близко, но не то. Мне нужно его тепло, его дыхание, его член. Я начинаю мычать, пытаться

что-то сказать сквозь клейкую ленту. Он смотрит, как я верчу головой, как выгибаюсь, как

пытаюсь вытолкнуть это чужое, холодное, неправильное.