Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 144 – Яна Ланская

героев.

Вот он. Мой зелёноглазый брюнет. Который только что решил проблему, которая не давала мне

дышать спокойно. Которая душила меня каждую ночь, каждый раз, когда я видела папу, открывала

Тик Ток, статистику, что-то себе покупала. Каждый грёбаный раз я чувствовала тяжесть

огромного долга.

Он всё решил. За меня. Даже за мою маму. Вообще всё!

— Петя... — мой голос охрип от волнения. — Ты уверен?

— На сто процентов. — Он осторожно целует меня в губы. — И ты не подумай, что я так

прощения выпрашиваю или покупаю его. Я же тебе про идею сказал до всего этого. Помнишь?

— Помню, — выдыхаю я. — Это меня и поражает. Я просто... я в шоке, Петь. Я ничего сказать

не могу. Я в шоке. Полнейшем!

Он усмехается. Гладит меня по волосам.

— Я долго думал, когда именно это сказать, — признаётся он. — Боялся, что ты воспримешь это

за манипуляцию. Что не сможешь простить и принять. А потом боялся, что простишь и примешь,

но не захочешь со мной заниматься сексом, потому что будешь чувствовать себя обязанной.

— Да нет… Я…

— В общем, решил тебя посталкерить. — Перебивает меня. — Подложить конфеты, расставить

книги, оставить свои инструменты и залезть в твой душ... и так выпросить прощения.

Я смотрю на него и начинаю смеяться.

— Ты реально думал, что я прощу тебя из-за этого спектакля? Я же не поэтому простила!

— Да, — кивает он серьёзно. — Ты же извращенка.

— Дурак! — я толкаю его в грудь и залезаю на него.

Он чмокает меня в губы. Легко, быстро, любя и смотрит с обожанием.

— А где ты конфеты взял? — кажется, меня это интересует больше всего. Я не ела их много

лет.

— У маминого байера. Попросил привезти из Европы.

— Я в шоке, — качаю головой. — Это очень трогательно, Петь. Правда! Давай обожрёмся ими?

Прямо сейчас.

— Ешь, — шепчет он, притягивая меня ближе. — Моё сладкое — ты.

Я даю поцеловать себя и выскакиваю из кровати, даже не думая о том, что голая. Бросаюсь к

столику, хватаю коробку, закидываю конфету в рот.

Шоколад тает на языке. Сладко. До одури.

Возвращаюсь в кровать, падаю на спину, жую, прикрыв глаза от удовольствия. И вдруг чувствую

его губы на своих бедрах.

Он устроился между моих ног, раздвигает их коленом шире, устраивается поудобнее и смотрит

снизу вверх. Зелёные глаза блестят в полумраке.

— Наслаждайся, — шепчет он. — А я буду тобой.

Я даже ответить не успеваю, как он наклоняется и целует мне лобок. Медленно. С

наслаждением. Будто я сама та самая конфета, которую ему не терпится съесть.

Я замираю с конфетой за щекой. Закрываю глаза.

Его язык касается клитора. Медленно. Мучительно. Божественно. Он обводит его по кругу,

дразнит, играет, будто у него впереди вечность и он не хочет торопиться. Будто я десерт,

который можно смаковать до утра.

— Петь... — выдыхаю я, и конфета едва не падает изо рта.

— М? — он даже не останавливается. Только улыбается уголком губ, продолжая вылизывать меня.

Он проникает языком внутрь, и я выгибаюсь на простынях. Зарываюсь пальцами в его мокрые

волосы и чувствую, как он двигается, как работает языком, как дышит мне в самое

чувствительное место.

— Ты правда будешь это делать, пока я ем? — голос срывается на стон.

— Ага, — бормочет он куда-то в меня, и от его голоса, от вибрации по коже бегут мурашки. —

Много сахара вредно. Надо сжигать.