Книга Лучшее завтра. Книга 1, страница 28 – Ппан Ким

— О, это же…

Я закрыла было ящик, но вдруг остановилась и достала оттуда MP3-плеер. Я ходила с ним, даже когда все вокруг уже обзавелись айподами, – купила за десять тысяч вон на сайте подержанных вещей, чтобы зря не разряжать батарею телефона.

— Ничего себе.

Я нажала кнопку питания, но экран не загорелся. Тогда я пошла в гостиную, вынула батарейки из пульта для телевизора и вставила их в плеер. Снова нажала на кнопку – на этот раз экран загорелся. На нем вспыхнул и сразу исчез логотип iRiver^[17].

— Ты в школу завтра не собираешься? Иди скорее спать.

— А? Ага.

Мама вышла из ванной и махнула рукой, чтобы я скорее шла к себе, и хотела выключить свет в гостиной. Я кивнула, встала с дивана и вернулась в комнату. Плюхнувшись на кровать, я подключила к плееру наушники и надела их.

— Дочь, – раздался из дверного проема голос мамы.

Я вытащила наушники и подняла голову.

— В последнее время ты не говоришь, что хочешь бросить школу.

— А, ну… Да.

— Без Хёнчжу тебе там очень скучно? – ласково спросила она.

Ее мягкость была непривычной. Иногда она приходила в мою студию, приносила домашние заготовки. Однако, завидев разбросанные повсюду пивные банки, хлопала меня по спине, ругалась и уходила.

— Нет. Сейчас даже весело, – ответила я безо всякого выражения, а затем широко улыбнулась, обнажив зубы.

Мама рассмеялась и сказала:

— Вот и славно. Спокойной ночи.

— Ага. И тебе.

Она выключила свет в комнате, закрыла дверь и ушла. Комната погрузилась во тьму. Почему-то захотелось плакать, хотя мы не говорили ни о чем грустном. Может, дело в том, что я разговаривала с мамой из прошлого – она казалась такой молодой. В носу начало покалывать, а лицо сморщилось, но я знала способ, который помогал не плакать.

Я натянула одеяло до подбородка и просмотрела список песен. В плеере было около сотни песен – все популярные треки того времени и альбомы моих любимых исполнителей.

В то время я слушала песни Ли Мунсе до посинения, поэтому и сейчас включила его третий альбом. Я слушала музыку, рассеянно уставившись в черный потолок. После того как Хёнчжу перевелась в другую школу, я часто плакала под эту песню, когда возвращалась домой.

Вдруг я вспомнила, как рыдала перед тем, как отправилась в прошлое. Стоило только подумать о том, что даже после моего возвращения Сонджэ может не встретить свой двадцать четвертый день рождения, как глаза покраснели. Я видела улыбку парня, который не знал о своем будущем, и от этого сердце болело еще сильнее. В уголке глаза появилась слеза, а потом потекла вниз горячей струйкой.

Сонджэ был мне так дорог, что я не раз спрашивала себя: у всех ли фанаток так? Я надеялась, что он будет счастливее меня, что ему не будет больно.

Перед мысленным взором почему-то возникла статья, которую я читала в метро. Сонджэ, одетый в толстовку с капюшоном и шорты, принимает лекарство от простуды и таблетки, чтобы крепко заснуть. Он совсем не такой, каким я увидела его здесь. Плач, которому я не давала вырваться наружу, обжигал горло. Я укрылась одеялом с головой, и вскоре из-под него стали раздаваться сдавленные звуки, которые я уже не могла сдерживать.

* * *

— Вот это да…

Я пошла в ванную, чтобы почистить зубы, но увидела свое отражение в зеркале и очень удивилась. Глаза опухли так, словно меня ужалила пчела, и превратились в щелочки. Разве такое возможно? Я так сильно растерялась, что просто смотрела на свое отражение, забыв даже включить воду.