Книга Урок предательства, страница 32 – Ляля Прах

По вечерам, когда я сидел в своей комнате, а ты – в зале, между нами лежала не просто пустота. Лежало знание. Знание о том, что мы прошли точку невозврата так давно, что даже воспоминания о том, что было до нее, стали казаться чужим сном. И единственное, что оставалось, – это доживать. Без ненависти, без любви, без надежды. Как два пассажира в поезде, который давно сошел с рельсов, но по инерции все еще катится куда-то в темноту.

Пустота, принявшая форму

Я чувствую, как почва уходит из-под ног.

Ты стал другим. Не резко, а как будто кто-то медленно выкручивает регулятор твоего присутствия. Ты физически здесь, но твое внимание – где-то там, в экране твоего телефона. Я вижу, как ты смотришь на него, и на твоих губах играет улыбка. Не та, редкая и усталая, что бывает иногда дома, а какая-то… легкая, живая. Та, которую я когда-то вызывала у тебя сама. И мне становится больно. Потому что я понимаю – эта улыбка не для меня. Она для кого-то другого.

Я пытаюсь вернуть тебя.

Я задаю вопросы: «как прошел день?», «что нового на работе?». Раньше ты хоть что-то рассказывал, пусть и неохотно. Теперь ты отмахиваешься. «Все нормально», – говоришь ты, и твой взгляд уже блуждает, ища, куда бы сбежать. Ты уходишь в ванную, на кухню, якобы попить воды, а сам стоишь там, уставившись в тот чертов телефон. Я чувствую себя назойливой мухой, которую ты отгоняешь, и от этого унижения внутри меня все сжимается.

Я начинаю винить себя.

Может, это я во всем виновата? Я стала слишком уставшей, слишком больной, слишком толстой. Я ношу этот растянутый халат, а не шелковое белье. От меня пахнет детской присыпкой и лекарствами, а не духами. Я ною о проблемах, а не смеюсь над остроумными шутками. Я смотрю на себя в зеркало и вижу причину твоего охлаждения. И эта мысль съедает меня изнутри. Я пытаюсь собраться, улыбаться тебе, делать вид, что у меня все хорошо, но это получается так неестественно, так фальшиво, что тебе, наверное, становится только хуже.

Я ощущаю одиночество, которое громче любого крика.

Мы сидим в одной комнате, в нескольких метрах друг от друга, но между нами – километры молчания. Ты в своем мире, я – в своем, полном страхов и неуверенности. Иногда я ловлю твой взгляд на себе, и в нем нет ни любви, ни ненависти. Есть пустота. И это пугает больше всего. Я еще не знаю правды, но я уже чувствую ее холодное дыхание. И мне хочется кричать: «Посмотри на меня! Я все еще здесь!» Но я молчу. Потому что боюсь, что ты не услышишь. Или услышишь, и твой ответ станет последним гвоздем в крышку нашего гроба.

Я замечаю новую ритуальность в твоих действиях. Ты не просто берешь телефон – ты делаешь это с особой осторожностью, будто боишься, что я увижу что-то на экране. Ты наклоняешь голову под особым углом, твои пальцы двигаются быстрее, когда ты думаешь, что я не смотрю. А когда я подхожу, ты переворачиваешь его экраном вниз или быстро закрываешь мессенджер. Это не просто привычка. Это – тайна. И я не часть ее. Я – угроза для нее.

Меня бесит твоя новая рассеянность.

Ты забываешь элементарные вещи, о которых мы договаривались. Купить хлеб, позвонить сантехнику, забрать вещи из химчистки. Раньше ты мог быть неорганизованным, но сейчас ты паришь где-то в облаках. Когда я напоминаю тебе, ты вздрагиваешь, будто возвращаешься из другого измерения, и в твоих глазах мелькает раздражение. Раздражение на меня – за то, что я вернула тебя в нашу общую неидеальную реальность.