Книга Мой ненавистный футболист, страница 91 – Лада Шведова

— С дзюдоистами? – Я попыталась вспомнить, кто они такие, эти дзюдоисты, и почему мы о них говорим. Слово вроде знакомое… – А! Да ничего.

— Ты с самого утра хмуришь брови. Если это не из-за меня…

— Вот еще, размечтался!

— …то происходит что-то еще, – с улыбкой закончил мысль Вик.

Подумав немного, я призналась:

— Дело в Жанне. Есть подозрение, что она готовит для меня очередную подлянку. Предыдущая, с бойкотом, не удалась, а значит, теперь она будет злее и агрессивнее. Подключит Елену Анатольевну, расскажет ей о драке.

— Думаешь, Борисыч еще не доложил? Они созваниваются каждый день.

— Он, быть может, и доложил. Но совсем не так, как это сделает она.

— И как она это сделает?

Я покосилась на Вика – он и правда был в замешательстве. Это позабавило: где-то он весь такой сообразительный и умный шахматист, а где-то конкретный тормоз.

— Так, чтобы выставить меня в самом худшем свете. Она в этом мастер: не прям уж наврать, но извернуть правду так, что смысл меняется до противоположного.

— Ты тоже изверни правду в свою сторону, останется твое слово против ее, – простодушно предложил Вик.

— Ты не понимаешь.

— Честно, не очень.

— Труха – она… – Я поморщилась. Не хотелось откровенничать, но раз за разом именно с Виком я открывалась, потому что чувствовала – ему правда интересно узнать меня, понять. – Она поверит Жанне. Потому что Жанна – хорошая, исполнительная и послушная девочка, а я всегда на плохой стороне. Так с детства повелось. Жанна – прилежная умница, а я – хулиганка, подбившая всех выйти на прогулку в Сочи. Тогда нам было по восемь лет, мы сидели в комнате и маялись от безделья, вот мне и пришла в голову гениальная мысль о прогулке по приморскому городку.

— Мысль и правда гениальна, в восемь я бы оценил и пошел за тобой.

Я улыбнулась и продолжила:

— Жанна все делает по линеечке, она мастер производить впечатление и соблюдать правила как минимум внешне, не спорить со старшими в ожидании заветной похвалы. А я как-то раз измазала ее медом за то, что она исподтишка испортила мне брусья. Измазала на глазах всех тренеров, конечно. Ну и там дальше… по мелочи, – на самом деле это озвучила я самые мелочи. Дальше там крупняк, но у любой откровенности есть предел.

— Концепцию понял. И что сделает эта ваша… Труха?

— Смотря насколько разозлится. Может, запрет меня в домике до конца смены, и буду я выходить только на тренировки или в столовую. Или загоняет на тренировках так, что сама никуда из домика не выйду.

— Тогда надо поговорить с твоей Жанной, попросить промолчать.

Я закатила глаза:

— Ты не понимаешь.

— Да я уже и не пытаюсь.

— Тогда просто прими – не выйдет разговора, у нас все… не так однозначно. Сегодня ночью Маша предложила подставить Жанну. Точнее, не совсем предложила, скорее намекнула. Вытащить Жанну на соседнее озеро на костер, увлечь жизнью лагеря. Чтобы она стала одной из нарушительниц или вроде того. Но подозреваю, что в итоге наказана буду не я одна, а все. Жанна сдаст и ночные посиделки до кучи, сообщив, что ее туда привели силой.

— Как-то ты ее демонизируешь, – усмехнулся Вик. – Неужели ей не нравится веселиться? Не бывает же так.

— А ты…

— Ничего не понимаю, это я помню.

— Вообще ни капли.

К слову о каплях: первая упала мне на плечо. Я подняла голову: небо набрякло и опустилось так низко, что, казалось, вот-вот ляжет прямо на наши с Виком головы. На улице стало темно, намного темнее, чем по ночам. И из-за этого уходить не хотелось – хотелось наслаждаться этой темнотой, по которой я, как оказалось, очень скучала. И даже раскаты грома не пугали, а завораживали.