Книга Мой ненавистный футболист, страница 79 – Лада Шведова

…так же чувствовалась протянутая рука Вика, которой я даже не коснулась. Онемением спины и откатом, чем-то приятным, но вместе с тем болезненным и в перспективе опасным.

Его рука так и осталась висеть в воздухе.

Неловкость быстро скрасила Маша:

— Лана! Мы тебя заждались… – Она посмотрела на Вика, а потом опять на меня: – А вы двое как будто на рок-концерт собрались, так похожи! Или договорились заранее? Может, я тогда вас сфотографирую? Сегодня закат такой красивый в озере отражается…

Ладно, насчет неловкости я ошиблась – Маша ее не скрасила, а усугубила.

Не дожидаясь ответа, она потянулась за телефоном и, бубня себе под нос, принялась выставлять нужные настройки. Крытова у нас была фотографом по призванию и часто шутила, что, если Олимпиада ей не светит как спортсменке, то она пробьется туда как СМИ и на ней поснимает. Маша всегда все фотографировала, это нормально, но разве не видно, что сейчас не время, что это неловко?

— Встаньте здесь, – приказала она, – чтобы отражение в озере вошло в кадр.

— Маша, я не думаю, что это уместно…

— Я хочу эту фотографию, – в этот раз Вик не протягивал мне руку в ожидании, а просто взял мою, не дав шанса на отступление.

— Может, я не хочу? Ты похож на итальянского мафиози!

— Тогда со мной вообще спорить опасно. А Маша фотограф, и она ждет.

— Не ахти какой она фотограф!

— Лебедева, я же все слышу! – возмутилась Крытова.

— Да в этом, собственно, и цель.

Но мои возражения никто во внимание не принял. Так мы с Виком оказались в углу у перил, он встал позади, мягко положил ладони на мои плечи и слегка их сжал, призывая расслабиться. Но куда там! Я чувствовала, что он близко, между нами остались считанные сантиметры… Вик чуть наклонился, его пальцы скользнули по моим рукам ниже, пока он не скрестил их у меня на животе, вплотную прижимаясь к моей уже совсем окаменевшей спине. Он положил подбородок на мое плечо, и я забыла, как дышать. Кажется, у Крытовой все шансы сделать мою предсмертную фотографию.

— Лебедева, поверни чуть-чуть голову, чтобы не светить синяком. И улыбнись! Тебя как будто в заложники взяли, честное слово! – Маша двигала телефоном, пытаясь поймать нужный свет.

— Если ты не заметила, так все и случилось. И никто не желает мне помочь.

Я почувствовала, как грудь Вика вибрирует от смеха, а его руки на моем животе сжимаются сильнее, меняя положение, комкая футболку и задевая голую кожу. Почему я просто не положила этому конец? Можно было Вика оттолкнуть, не под дулом же пистолета он меня к себе прижал. Но я не могла сдвинуться с места, утопая в его объятиях, его запахе, чувствуя его улыбку и даже его волнение.

— Это мурашки у тебя на руках? – шепнул на ухо Вик.

Я повернулась к нему с намерением возмутиться. Объяснить, что мурашки скоро будут у него, потому что полетит он с причала в холодную воду – явно же напрашивался человек поплавать. Но все возмущения застряли в горле, когда мы с Виком оказались так близко – нос к носу. В нескольких сантиметрах от поцелуя.

Вик смотрел на мои губы так остро и жадно, что я не сомневалась – сейчас, прямо сейчас все повторится, но вмешалась Машка и ее восторженный возглас:

— Вау! Получилось очень красиво. А теперь, ребят, можете сесть на край так, чтобы я поймала ваше отражение и…