Книга Первым делом самолёты, страница 80 – Лада Шведова

И опять она оказалась на этих качелях, когда с одной стороны акцентировать внимание на произошедшем не хотелось, как и видеть зашуганного Горского, слышать извинения, наблюдать за его унижением… Ничего из этого ей не хотелось, тем более в столь помпезном стиле, со стоящим среди аудитории несчастным Виталиком. Хотелось просто забыть и двигаться дальше.

С другой стороны, парни так искренне беспокоились за нее, так поддерживали… да, с перебором, но они всегда так действовали. Что с физруком и видеозаписью, что на Восьмое марта, хотя тогда Юля едва не расплакалась от их энтузиазма (и когда тащила до общаги тяжелый букет, который весил как она сама). И вот сейчас, с Виталиком. Насколько она поняла, вчера Булат затеял целое расследование, отсмотрел снятый во время драки материал и сделал выводы. Поверил Юле, в общем. И начался еще один виток разборок в общаге. К счастью, Юля все это выслушала постфактум. К сожалению, слушала не она одна, а еще и преподаватель по аэродинамике – пара уже началась, а парни все не утихали, им было не до учебы.

Закончилось все тем, что аэродинамик тоже отчитал Виталю – как иначе!

Юля так устала краснеть и быть в центре этого не самого приятного внимания, что открыла тетрадь и уткнулась в задачку, что они решали с Витком. Тогда она не до конца поняла логику гения, теперь вот есть время над ней подумать.

Где-то в конце практики в дверь постучался дежурный.

— Курсант Ветрова, вас к ректору вызывают, – сообщил аэродинамик.

У Юли все внутренние органы разом ухнули вниз. Потому что ректор теперь не просто ректор, а еще и отец Руслана. Потому что в последний раз он вызывал к себе, чтобы пригрозить отчислением, если она доставит еще какие-либо проблемы. Потому что она знала, знала, что так будет. Что не закончится все неловкой аэродинамикой и вынужденным раскаянием Горского.

На ватных ногах она вышла из аудитории.

— Сама дойдешь? – спросил дежурный. – А то я хочу того… в столовку сбегать. Пока у всех пары, там никого нет, не придется в очереди толкаться.

— Беги, – кивнула она, лишь чудом поняв, что от нее хотят.

В этот раз в здание администрации ее пустили, хватило студенческого. Поднимаясь на второй этаж, Юля достала телефон, думая, написать ли Руслану… Потом решила, что не стоит. Пока. Вдруг… пронесет? В это слабо верилось, но не зря говорят, что надежда умирает последней.

Надежда умерла, едва Юля зашла в кабинет ректора.

Русак смотрел так … как никогда прежде. Тяжело, исподлобья, как на личного врага. Раньше он все улыбался, шутки шутил, общался вежливо, но теперь… сразу было ясно – разговор получится другим.

Он даже присесть ей не предложил, а выдвинул вперед листок с размашистой подписью и сказал:

— Это приказ о вашем отчислении, Ветрова. Подписанный.

— Ч-что? Но…

— Не будем играть в игры, я это не люблю. Мы оба понимаем, кто вы и кто я. Вы перевелись-то только по моей милости, Ветрова. Понимаете? Потому что я пошел вам навстречу, пожалел. Имел полное право отказать, но не отказал, подумал – а пусть девчонка идет к своей мечте, почему нет? Глаза горят, небо ждет, на вид не дура. Но также легко я могу эту мечту у вас отнять, мне ничего не стоит. Осталось лишь дать приказу ход.

Речь шла о ее мечте, поэтому Юля взяла себя в руки.