Книга Первым делом самолёты, страница 54 – Лада Шведова

Юля разве что не закипела от негодования.

Вы только на него поглядите, выискался умник! А ведь еще совсем недавно стоял напротив нее в столовой, весь такой серьезный (Юлина бабушка в этом случае использовала комичное «сурьезный»), со сдвинутыми бровями и далекоидущими намерениями. И Юля логично предположила, что ее будут добиваться. Но… не так же! Как он вообще смог перевернуть ситуацию настолько? Вот же гад.

— Страшный ты человек, Руслан Владимиров, – сказала она серьезно. – Теперь мне кажется, что у меня против тебя вообще не было шансов. В том смысле, что в столовой на День святого Валентина я оказалась в ловушке. В твоей, умело расставленной.

— Так нравится меня демонизировать?

— Не нравится, что ты… что ты…

— А мне в тебе нравится все. – Он притянул ее к себе и легко поцеловал в губы. – Но сама подумай, куда нам торопиться? У нас есть время. И я… боюсь, что не смогу выпустить тебя из своей постели, когда у нас все начнется. А тебе к тренажерам надо готовиться, к английскому. Не могу же я думать только о себе и своих желаниях.

— А стоило бы!

— В другой раз… возможно.

— Охотно верю, манипулятор, – ответила она уже спокойнее.

— Досмотрим серию? Или…

— Серию. Никаких тебе «или».

Руслан с улыбкой кивнул и заново загрузил ноутбук – тот успел отключиться, пока они выясняли отношения. Руслан опять устроился на подушках, чуть подняв ногу (видимо, его возбуждение еще не схлынуло), а Юля демонстративно села сбоку, прекрасно понимая, как глупо выглядит со стороны. Осталось только руки на груди сложить, да губы надуть. Но… гад же он!

Бесконечная темная серия так и прошла мимо, Юля засобиралась к себе в общагу, пока еще не слишком поздно. Не хотелось бы лезть через туалет на втором этаже, как это делали опоздавшие. Сейчас такой дождь, наверняка будет скользко и грязно… да и хотелось все обдумать.

— Знаешь, ты не похож ни на кого из моих знакомых, – сказала по дороге Юля. Они с Русланом шли под одним зонтом, держась за руки. – Мне иногда с тобой так сложно и непонятно… что я теряюсь.

— Все сложности ты сама придумала.

— И ведешь себя совсем не как другие в восемнадцать. Мои одноклассники в этом возрасте наливали воду в презервативы и выкидывали их из школьных окон – вот типичное поведение.

Руслан скосил на нее недоуменный взгляд:

— Не понимаю… хочешь, чтобы я этим занялся?

— Нет! Конечно, нет. Просто ты слишком взрослый для своих лет.

— А, ну это объясняется легко, – ответил он, останавливаясь у ярко освещенного крыльца общаги. – В детстве я часто был предоставлен сам себе. После развода родителей жил с бабушкой, которая мало знала о детях и вела себя со мной так, словно мне пятьдесят, а не пять. После была жизнь с матерью в другой стране, где тоже приходилось не воду в презервативы наливать, а приспосабливаться. В моей жизни появился спорт, всякие сборы и соревнования, где тоже требовалась самостоятельность. Любой человек – продукт своего окружения, так что будь я твоим одноклассником, мог быть и другим.

— Мне нравится так, как есть, – улыбнулась Юля.

Они долго целовались на прощание и так увлеклись, что Юля едва успела забежать в общагу. Руслан стоял под зонтом, глядя на нее фирменным серьезно-внимательным взглядом, от которого внутри все сжималось и парило одновременно.