Книга Мое так называемое лето, страница 4 – Лада Шведова

— Да не то чтобы важное, но я тут подумала… о тебе, Славочка. Об отце твоем паршивом – как можно было вот так с родной кровиночкой! Не зря Наденька его бросила, он всегда был плохим человеком. И я тебе много лет говорила, какой он! Твердила, твердила… Нет, ты не беспокойся, я чем смогу помогу. Но и тебе самостоятельно тянуть жизнь и квартиры, что от мамы достались… ты же только-только школу закончила. Тебе учиться надо в университете, не отвлекаться. А тут эти квартиры. И я подумала, а пусть мои поживут? И коммуналочку на себя возьмут, раз такое дело. Не чужие же. У моей Ольки семья, муж, дитяти, и все они в съемной ютятся. А у тебя одна трехкомнатная, да? И Олежка мой все со мной, а ему тридцать. Ему бы одному пожить, глядишь, личную жизнь бы устроил. И квартплату они полностью возьмут на себя, тебе одна сплошная выгода.

Стоило догадаться, что со временем тетя Нина станет смелее. Сначала она лишь намекала, но теперь пошла в прямую атаку. Перед моим отъездом мы встречались. Тетя Нина расхаживала по маминой квартире, хвалила высокие потолки и говорила, как же сильно мне повезло – осталась богатой наследницей. Повезло так повезло. Наверное, по мнению тети Нины, стоило запустить фейерверки прямо с балкона. Она тогда так долго рассуждала о выгоде, а я стояла и думала, что этот мир мне абсолютно понятен и оттого противен. Так же я вспоминала, как тетя Нина пыталась забрать меня у отца, лишить его права опеки, и у меня волосы вставали дыбом от мысли, что я могла оказаться… с ней. В беззащитные двенадцать лет.

В тот момент внутри меня вообще многое перевернулось. Стало даже как-то противно, что я не видела тетушку насквозь, а общалась с ней, жаловалась на отца. Подкидывала сухих щепок в и без того полыхающий костер ужасных семейных отношений. Но в момент, когда тетушка разглядывала высокие потолки, меня ударило озарением. Могло бы и раньше, конечно, но моя жизнь все время была очень далека от квартирных вопросов.

— Простите, но это невозможно.

— Славочка…

— Слава. И я сейчас в отъезде. Поговорим, когда вернусь.

— Ага, поняла. Значит, через пару деньков?

— Или месяцев. До свидания, тетя Нина.

Я сбросила звонок с мыслью, что стоит поменять номер телефона. Может, прямо на вокзале. Исчезнуть. Все равно никто меня не будет искать. Кроме тети Нины, конечно, ей я нужнее всего.

Из-за этого глупого звонка прибытие поезда на конечную воспринялось смазанно. Я подхватила рюкзак и встала в очередь на выход. Спрыгнула на перрон и… все. Ничего особого не ощутила. Потому что уехать всегда можно, но в итоге везде с собой берешь себя. А в моем случае это не самая приятная, озлобленная и обиженная на весь мир компания.

Я оглядела здание вокзала – новенькое, блестящее. В стеклянном куполе отражалось голубое небо. Постепенно эмоции после звонка тети Нины улеглись, и я начала чувствовать что-то помимо раздражения. Например, жару. В поезде работал кондиционер, и как же сильно ощущался контраст. Хотя было далеко даже до полудня, воздух только начал прогреваться. И уже было так жарко.

Телефон завибрировал вновь. Раздражение моментально вспыхнуло вновь, я выхватила телефон из кармана с намерением больше не сдерживаться и послать добрую тетушку подальше, но на экране высветилось «Александр». Отец. Я ответила, просто чтобы сказать, чтобы больше не звонил. Ни он, ни тетушка. Никто! И никогда.