Книга Несбывшаяся любовь, страница 71 – Марина Эльденберт

— Серьезно?! — процедил он. — Ты сейчас это серьезно, Романа?!

— Серьезнее некуда! — Я толкнула его в грудь. — Ты просил меня разобраться?! Так вот, я разобралась. Ты мне не нужен, и ему ты не нужен тоже! Я сама буду решать, как воспитывать своего сына!

Я обошла Виктора и зашагала вслед за Русланом, который уже скрылся за поворотом. С трудом сдерживаясь, чтобы не перейти с быстрого шага на бег.

Последний раз желание надраться у меня возникало после одного кейса, который в мой кабинет принес прокурор штата, это было лет пять назад. Тогда одному ублюдку почти удалось убедить меня в своей невиновности, и это был единственный случай, когда мое чутье не сработало. С тех пор как-то больше не доводилось, но Романе удалось выбить меня из колеи.

Так я и оказался в одном из самых популярных баров этого города с бутылкой и бокалом один на один за самым дальним столиком. Можно, конечно, было напиться дома, но там был Руслан, а еще там была она.

«Ты просил меня разобраться?! Так вот, я разобралась. Ты мне не нужен, и ему ты не нужен тоже!»

Что самое паршивое, я знал, что она права. Романа отлично справилась без меня, она вырастила его одна, и мой сын вырос классным парнем. Который не боится постоять за честь девушки безо всяких этих сюси-пуси и «решать вопросы надо мирным путем». Просто до некоторых доходит только через разбитую морду, и никак иначе.

Я успел приговорить почти всю бутылку виски, когда у меня перед глазами мелькнул Симонов. Сначала я подумал, что у меня глюки, и что, как говорится в традиционной зажеванной до кашицы ностальгической комедии «пить надо меньше», но нет. Присмотревшись, я убедился, что за соседний столик плюхнулся именно он, и это было уже не просто совпадение. Это прикол всех маленьких городков: ты натыкаешься на того, кого меньше всего хочешь видеть раз за разом. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.

Симонов решил поддержать отечественного производителя и глушил водку. Даже без закуски, из-за чего у меня возник закономерный вопрос: какого хрена? Вряд ли из-за того, что его сын подрался и вел себя как последний урод. Тогда почему?

Плеснув остатки виски в бокал, я подхватил доску с нарезкой оленины и прочих мясных изысков и направился к нему. Опустился за его стол раньше, чем он успел охренеть, и поинтересовался:

— Это что?

— Огнинский, а ты не охренел ли? — поинтересовался Симонов на удивление зло.

Он был гораздо трезвее меня, точнее, пока что он был абсолютно трезвым, поэтому раздражения в его голосе было больше, чем чего бы ни было еще.

— Увидел тебя и решил, что это знак, — хмыкнул я. — Если, конечно, ты за мной не следил.

— Охренел. И упоролся, — констатировал Симонов, отодвигаясь. Он собирался подняться и уйти вместе со своей водкой, это точно.

— Что, даже не хочешь узнать, как так получилось, что у меня появился сын?

— Мне на тебя плевать, — сказал Костя. — С того самого дня…

— Как я трахнул Мелихину, я помню, — я пожал плечами. — Не я, так кто-то другой, как будто ты этого не знаешь.

В противовес Симонову я был действительно абсолютно нетрезв, поэтому недостаточно быстро отклонился в сторону, и его костяшки мазнули мне по лицу. Справедливости ради, я не завалился назад вместе со стулом, а поднялся с привычной ловкостью, разве что снес свой бокал и блюдо с закусками. Кто-то оглушительно завизжал, Симонов бросился на меня и получил прямой удар в переносицу и под дых. Он полетел на соседний столик, вызывая взрыв воплей и мата. Потом куда-то получил я: из-за алкоголя мои движения были смазанными, как и ощущения. Потом нас растащили, вытащили из бара, а после приехала полиция, которой охранники сдали нас с такой же радостью, как монашки — трудного ребенка из одноименного фильма в семью.