Книга Несбывшаяся любовь, страница 70 – Марина Эльденберт

— За то, что защищает честь девушки? — уточнил Виктор.

Директриса открыла рот.

— То есть, по-вашему, драться — это нормально?!

— По моему, ненормально — когда ученик вашей школы называет ученицу вашей школы шалавой, а вы предлагаете ему и его семье выдвинуть обвинения. Руслан, пойдем, — Виктор кивнул, и мой сын поспешно поднялся.

— Романа Викторовна! — возмущенно посмотрела на меня Инна Анатольевна. Но, как бы мне ни хотелось сказать, что Виктор неправ, я не могла себя заставить это сделать. По многим причинам, в частности — потому что я так не считала.

— Всего доброго, Инна Анатольевна, — сказала я. И вышла следом за сыном и Виктором.

— Когда в следующий раз будешь бить такого хмыря, позаботься о том, чтобы у тебя были свидетели. Играющие за тебя, — сообщил Бёрн Руслану.

— Прости?! — ахнула я. — Ты только что предложил моему сыну бить одноклассников?! Руслан, а ты почему мне ничего не рассказывал? О том, что твой одноклассник — Симонов? И о том, кто такая Салимова?

— Я говорил, ты не услышала, — пожала плечами сын. — Про Алию. А про Симонова: он перевелся к нам зимой, они с отцом переехали из другого района. И чем он вообще так важен, что я должен был тебе об этом говорить?

Про Алию. Я не услышала, как сын говорил мне про Алию.

В какой вообще момент я решила, что я — хорошая мать?

— Костя Симонов был моим другом, — не стал юлить Виктор. — Сейчас мы с ним не в самых лучших отношениях.

— Почему?

— Я трахнул его девушку.

Да уж, откровенность — наше все.

Я поморщилась.

— Выбирай выражения рядом с Русланом, Виктор. Пожалуйста.

— Подожди. Ты трахнул ее до того, как вы с мамой расстались или после?

Назревал очередной конфликт, и я поспешила его сгладить.

— Мы сейчас говорим не о твоем отце, Рус, а о тебе. Я не хочу, чтобы ты дрался с одноклассниками.

— То есть ты считаешь, что такой вот Гера может безнаказанно оскорблять девушек? — поинтересовался Бёрн.

Ну спасибо! Я его только что спасла, а он мне чем отплатил?

— Я считаю, что Гера и Руслан вполне могут выяснить все адекватно, без махания кулаками.

— Это потому что ты женщина! — выдал мой сын.

Я открыла рот:

— Прости?

— У женщин природой заложено решать все дипломатией, а не с помощью грубой силы. Потому что в последнем они не сильны.

Я повернулась к Бёрну.

— Ты его не только драться учишь, да?

Тот пожал плечами.

— Гера-Гера, палец толще хера, — выдал мой сын. — Договариваться с этим мудаком я точно не стану!

И зашагал по коридору вперед нас раньше, чем я успела прийти в себя от шока. Когда же повернулась к Виктору, увидела, что он ухмыляется. Ухмыляется! Нет, это вообще нормально, а?!

— Я не хочу, чтобы ты учил моего сына драться и материться! — зашипела я на Бёрна. Мне казалось, что эхо слов Руслана до сих пор мечется по пустынным коридорам, и от этого у меня заполыхали уши.

— Ну, материться его научили до меня. Возможно, ты, — Бёрн был бы не Бёрн, если бы этого не сказал. — А что касается умения постоять за себя и за тех, кто дорог, в жизни такое точно пригодится.

— Я сказала: я не хочу…

— А я сказал: не все в жизни складывается так, как хочешь ты, Романа! — Он остановился, и я влетела в его каменную грудь, как в скалу. — Иногда такие навыки могут спасти жизнь.

— А иногда могут кого-то покалечить. Знаешь что, Бёрн? Все наши неприятности начались именно с твоего появления в нашей жизни! Не думаю, что Руслана похитили бы, не явись ты сюда.