Книга Несбывшаяся любовь, страница 36 – Марина Эльденберт

Мне даже удалось погрузиться в работу и отдаться магии цифр, отодвинуть в сторону личную жизнь. Несмотря на слова Бёрна, я не собиралась пускать на самотек ведение своего бизнеса, и, хоть и доверяла Ане как себе, все равно хотела во всем участвовать, пусть даже в удаленном формате.

Я погрузилась в рабочие задачи так глубоко, что очнулась только когда почувствовала спиной чей-то взгляд. Это точно был не взгляд Бёрна, он обжигал, мурашками полз по спине. Здесь же я даже не сразу уловила, что на меня кто-то смотрит, а вернее — рассматривает.

Оглянувшись, я увидела в дверях стройную женщину. Навскидку ей можно было дать как сорок пять, так и шестьдесят. Красивый платиновый блонд, идеальное ухоженное лицо, созданное талантливыми косметологами и пластическими хирургами, осанка королевы и холодный изучающий взгляд, который, впрочем, быстро сменился вежливой улыбкой.

— Романа, не так ли? — поинтересовалась она. — Рада наконец-то с тобой познакомиться.

Женщина протянула мне ладонь.

— Я Жанна. Мать Виктора.

Одним из немногих навыков, которые развил во мне собственный бизнес, была интуиция, и эта интуиция сейчас сигналила одно-единственное слово — опасность. Впрочем, я бы не продержалась столько на плаву, если бы избегала опасностей, поэтому сейчас спокойно приняла ее руку и так же спокойно ответила:

— Романа. Рада знакомству.

Жанна опустилась на соседний стул, окинув взглядом мой рабочий беспорядок, и произнесла:

— Вижу, что вы с Виктором нашли общий язык. Могу я узнать, почему ты скрыла моего внука? От меня, от его деда, от его отца, наконец?

А вот и первый тревожный звоночек.

Когда мы познакомились с Виктором, о матери он не говорил вообще. Неудивительно, потому что они с Князем были в разводе, и я могла себе представить, как обстояли дела в их семье. Мать Виктора ушла, по какой причине — это не мое дело, но, насколько мне удалось понять его отца, Виктору пришлось выбрать сторону, и он выбрал. Разумеется, отца.

Если честно, за все время нашего знакомства у нас с ним состоялся всего один разговор о ней, и тот после теплого семейного ужина, на который нас на дачу зазвали мать с отцом. Разумеется, наша дача не годилась в подметки особняку Огнинских, это был простенький деревянный домик, который отец, тем не менее, укрепил с помощью коллег с завода. На старой родительской даче, которую пришлось продать, когда заболел папа, мы сидели на самой обычной кухне и пили чай с вареньем и блинами, которые напекла мама. И с соленой рыбой, которую папа привез из Мурманска.

Виктору явно было не по себе, но тогда я думала — это потому, что его родители в разводе. Ему неприятно видеть, как мои живут душа в душу, и как отец трепетно ухаживает за мамой. Несмотря на то, что у нас водились деньги, мы жили достаточно скромно. Отец откладывал мне на квартиру, хотел купить мне в подарок, а потом заболел. Его не стало быстро, и никакое дорогостоящее лечение и израильские клиники не помогли. Мама ушла через два года следом за ним, тихо и быстро. Они даже не успели увидеть, как Рус пошел в первый класс и позаниматься с ним чтением, как всегда хотела мама. Она была учителем литературы, обожала ее в любом проявлении — от классики до современных романов, и всегда говорила, что школьной программе не хватает гибкости.