Книга Несбывшаяся любовь, страница 25 – Марина Эльденберт

Я чувствовала себя в ловушке, застигнутая врасплох воспоминаниями о самом жестоком уроке. Виктору нельзя верить. Ему нельзя доверять. И как я могла оставить сына рядом с мужчиной, для которого чужие судьбы так, ерунда, игрушка?

Я всю дорогу боролась с комом в горле, который рисковал обернуться злыми слезами. Нет, я больше не собиралась перед ним плакать, хватит и того, что он видел мои слезы в прошлом. Больше такой радости я ему не доставлю.

Я излечилась от этой чумы имени Виктора Огнинского.

Сам Бёрн, очевидно, считал иначе, потому что, припарковав авто во дворе, открыл для меня дверь и потащил меня за руку в другую от парадного входа сторону. Туда, где за эти несколько лет появилась белоснежная беседка с видом на реку.

Впрочем, до беседки мы не дошли: я отняла ладонь через пару шагов.

— Хочешь снова ехать у меня на плече кверху задницей?

— Хочешь поговорить, так и скажи. — Я сложила руки на груди. — Хватит таскать меня как какую-то зверушку!

— Говорить? — Его взгляд врезался в меня. Кажется, пока я сдерживала слезы, Бёрн давил в себя ярость. — Я считал, что выразился ясно насчет мужиков. Ты это сделала, чтобы меня выбесить? Думаешь, я шутки с тобой шучу?

— Я просто живу свою жизнь, такой вариант ты не рассматриваешь? Я решила сходить на свидание с мужчиной, которому небезразлична. Представляешь, мой мир больше не вертится вокруг тебя, Виктор! Я уже другая женщина. Пойми ты это наконец и перестань быть козлом!

Он открыл рот, чтобы ответить, но я его перебила:

— И не надо мне читать нотации по поводу дурного примера сыну. Тебя с нами не было. Ты предпочел сначала трахать Мелихину, затем учиться за границей и жить свою лучшую беззаботную жизнь.

Бёрн потемнел лицом.

— Значит, это моя вина в том, что я узнал о существовании Руслана спустя шестнадцать лет?

— Будь моя воля, ты бы вообще никогда о нем не узнал! — огрызнулась я. — И все были бы очень счастливы.

— Почему?! — прорычал он.

— Что — почему?

— Почему ты не рассказала о Русе? Из-за Мелихиной?

— Да хотя бы из-за нее, Бёрн! — кивнула я. — Ты мне тогда устроил хороший тест-драйв. Полезный, я бы сказала. Я увидела, что ты будешь хреновым мужем и таким же отцом.

Я могла бы рассказать ему всю правду, но зачем? Что это изменит? Я пыталась общаться с Виктором нормально, и что из этого вышло?

— Ты не могла знать, каким отцом я буду, — его голос стал обманчиво-спокойным.

— Почему же? Таким же, как твой.

Воздух между нами зазвенел от напряжения: слова выплеснулись из меня и натолкнулись на тишину. Был слышен лишь стрекот поливалок, распыляющих воду на идеально подстриженный газон и жужжание насекомых, собирающих пыльцу с цветущих кустов.

— А этот твой… хрен чем лучше? — выплюнул Бёрн, скривившись. Вид у него был такой, словно он на спор разжевал кислую ягоду.

— Хотя бы тем, что относится ко мне как к женщине!

— А не как к зверушке-игрушке, я понял. Значит, он тебя еще не трахал. Иначе бы не старался.

Звон пощечины разрезал уютное звучание сада. Я никогда не занималась рукоприкладством, поэтому сама с немаленьким шоком наблюдала за оставленным отпечатком моей ладони на щеке Виктора. Я сделала шаг назад, словно испугавшись. Даже не того, что он ответит. Сама себя испугалась. Той, в кого я рядом с ним превращаюсь.