Книга Несбывшаяся любовь, страница 24 – Марина Эльденберт

Я очень хорошо помню, как тогда покраснела. Я не была из тех девушек, которые легко принимают комплименты, да я в принципе не была из тех, кого сложно смутить. Я не была пробивной, как Ваня, или яркой, как Мелихина. Но все-таки он выбрал меня, старшекурсник, по которому сохла чуть ли не вся женская половина нашего универа, и от его «Ромашка» сердце сначала сладко замирало, а потом начинало колотиться, как сумасшедшее. Как будто не просило, а требовало выпустить его из клетки ребер.

— Давай, хорошо тебе там повеселиться! — Иванна помахала рукой, а я позвонила в домофон и, когда дверца щелкнула, пошла по дорожке в сторону коттеджа.

Меня никто не встречал, и я достала телефон, чтобы позвонить Виктору. Он почему-то не ответил, и я, написав сообщение и снова не дождавшись ответа, помявшись, все-таки решила войти. В холле на меня налетел какой-то пьяный парень и присвистнул:

— Вау! Какая красотка! Ты с кем, детка?

Я быстро отпрыгнула от него и поспешила в комнату в надежде увидеть хотя бы одно знакомое лицо. Но то ли Виолетта не позвала никого из универа, кроме меня, Виктора и своего парня, то ли мне просто так «повезло». В гостиной стоял густой дым от кальяна и сигарет, и я хотела уже снова выйти на улицу, когда увидела подругу Виолетты, Алену.

— Алена! Ален! Ты не знаешь, Виктор приехал?

Та оторвалась от поцелуя взасос с мужчиной, которому было лет тридцать, а потом хихикнула и махнула рукой в сторону лестницы.

— На втором этаже, первая дверь направо.

Что он там делает?

Какое-то странное чувство говорило мне, что лучше туда не ходить, но я все-таки пошла. Поднялась, толкнула дверь и увидела Виктора, который устроился между бедер Виолетты и резко входил в нее на всю длину.

Я помнила, как меня накрыло тогда. Но сейчас меня почему-то накрыло не меньше, и я силой толкнула Берна в грудь.

— Пошел на хрен!

Это то, что я должна была сказать тогда. То, что я должна была сделать, а не убегать в слезах, путаясь в подоле платья после его слов: «Да брось, Ромашка. Не делай из херни драму». Он извратил все, даже то, как называл меня, то, что я считала проявлением любви… и сегодня он не имел права называть так.

Я обошла его и успела сделать всего лишь шаг назад, в зал ресторана. Всего один-единственный шаг, но Виктор догнал меня и легко перекинул через плечо. Для него я была и оставалась пушинкой, от резкой смены положения в пространстве зашумело в ушах, а еще в ушах зашумело от ярости и гнева.

— Поставь меня на ноги! — зашипела я. — Немедленно! Берн!

— И не подумаю, — хмыкнул он, — а будешь дергаться, получишь по заднице. На глазах у всех.

Сказать, что я охренела — значит, ничего не сказать, а Виктор уже прошел через холл к лифту мимо моргающих на нас администраторов. Одна из девушек как держала папку брони перед собой, так и застыла.

И охранники тоже застыли, когда Виктор совершенно невозмутимо ткнул в кнопку вызова лифта.

И никто! Никто! Его не остановил.

Мы не разговаривали по дороге в дом Бёрна. После того, как на парковке я уже спокойный тоном попросила его поставить меня на ноги и сказала, что оставила сумку в ресторане, Виктор просто запихнул меня в машину со словами:

— Герман заберет.

Если можно было впасть в еще больший шок, я в него впала. Наверное, только поэтому не попыталась выбраться из машины и бежать куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого неандертальца. Поэтому, и еще немного потому, что мне по-прежнему был дорог мой сын, которого Бёрн у меня отобрал. Да и куда бы я побежала? На каблуках и в узкой юбке. Виктор догнал бы меня за минуту.