Книга Исповедь дьявола, страница 56 – Софи Баунт

Чем я помогу Василию?

Вздохнув, я захожу в палату Эллы.

Как и всегда, она сидит на кровати, уставившись в пол. Каштановые волосы закрывают часть узкого лица, прячут бледную кожу, потрескавшиеся пепельно-розовые губы и глаза, окольцованные тенью.

Худая. Неподвижная. Потерянная частичка этого мира. Элла Чацкая.

И все равно ясно, даже под грузом болезни, что когда-то она была невероятно хороша собой. Пока не впала в забытье.

— Здравствуйте, – тихо выговариваю я.

Но отвечает мне лишь ветер: свистом стекол и скрипом оконного отлива.

Элла поворачивает голову в мою сторону сантиметра на два, но взгляда не поднимает.

Терпкий запах лекарств въелся в стены палаты и раздирает легкие. Вернее, меня терзают воспоминания. Бабушка. Ее смерть. Я должна была остаться с ней в станице, когда она болела. Мы так и не успели попрощаться.

Потоптавшись, я осторожно приземляюсь рядом с Эллой на кровать. Василий заходит в палату следом, но не приближается к жене, словно боится, что сразу два гостя – чересчур много для Эллы.

С мебелью здесь, видимо, та же логика. В палате стоит кровать, стол, стул и комод. Углы пустуют. Стены тоже. Унылый серый колорит. Хотя мы в платном корпусе клиники.

У Эллы дрожат руки.

Я вспоминаю, как такими же трясущимися ладонями она передала мне браслет в виде шипастой лозы. В ее глазах был страх. Она хотела избавиться от браслета, будто его железо обжигает до костей. Она буквально умоляла забрать эту дрянь. Не словами. Но взглядом.

Мне проходит в голову странная мысль.

А вдруг Эллу запугали?

Не просто пытались втянуть в секту, а именно запугали, потому что она слишком много знает? Вдруг она в курсе, кто на самом деле был Кровавой Мэри? Если один из пациентов был той самой маньячкой, а Элла здесь работала, это вполне вероятно.

Я вспоминаю, что Стелла числилась подозреваемой по делу Кровавой Мэри, и задумываюсь: предположим, маньячка никогда не находилась в клинике, а ту подставную женщину посадили под замок специально, чтобы выгородить Стеллу. Элла могла в этом участвовать. Ведь Стелла – сестра ее мужа. Они семья. И теперь кто-то убивает якобы грешников, что в стиле культа «Затмение», где Стелла одна из лидеров.

— Я на минутку, – прерывает мои размышления Василий и выходит из палаты, держа у уха телефон.

Отлично. Можно задавать вопросы.

— Вас никто не обижает? – спрашиваю я, аккуратно касаясь бледной ладони Эллы.

Тонкие пальцы, на которых ярко выделяются вены, вздрагивают, и Элла, будто в режиме замедленной съемки, переводит на меня взгляд.

Я проваливаюсь в ее карие глаза.

Серые занавески наполовину закрывают окна, свет в комнате приглушен – исходит от одной лампы в углу за письменным столом, и, возможно, именно поэтому у меня возникает ощущение, что я падаю в колодец, смотря на Эллу. Темные круги под глазами женщины сливаются с радужками и зрачками. Я как зачарованная тону в их омуте. Запах лекарств и старых книг соревнуется с ароматом марципановых конфет и голубики, которые Элле приносит муж.

Голос Василия за дверью приводит меня в чувства: он с кем-то громко ругается, но слов не разобрать.

— Я кое-что спрошу… а вы просто кивните, если ответ «да», ладно? – тихо предлагаю я, заглядывая в лицо Эллы. Женщина смотрит сквозь меня. – Вы знали, кто был Кровавой Мэри?